Продюсер - Павел Астахов

— …Да, да. Я тебе говорю, Леня, все собрались. Да, и Фрид здесь. Тоже… Да. Фарух, Мощинский, Верибоска, Таня с Валей тоже… Ну и ладно! Не можешь приехать, так и не надо! Не переживай… Передам. Обязательно… Ну? Хорошо! Говорю: хо-ро-шо…

Фрост морщился от того, что связь была неустойчивой. В этом месте Французской Ривьеры вообще существовал специальный закон, запрещающий пользоваться мобильными телефонами в публичных местах. В отелях по соседству были вывешены особые знаки, подтверждающие такое требование.

Фрост, впрочем, как и многие гости Алимджана, требование это нарушал, но слышимость от этого не улучшалась, а скорее наоборот. Корней опять поморщился: в незаконченный разговор с Булавкиным, не успевшим на вечеринку из-за боязни отпустить от себя Фарфорова вместе с его новой недвижимостью хоть на миг, вклинился следующий звонок от «неизвестного абонента», который трагическим шепотом бормотал какие-то невнятные угрозы. Корней зло надавил на клавишу «отбой» и тут же получил тяжелый удар по плечам. Он охнул и присел до самой земли.

— Ну, что, бл… нахмурился, Корней Львович? Что? Не ожидал?

Такой нахальный разухабистый голос мог принадлежать только одному человеку в окружении Фроста. Это был Роман Ротман, уже два или три дня как обитающий вне пределов родины. Как оказалось, предупреждения Шамиля Саффирова из налоговой не были пустыми, и, как слышал Фрост, несколько уголовных дел уже расследовала бригада, только что созданная из освободившихся после закрытия дела Шлица сотрудников следственного комитета.

«Точно — Павлова работа!» — как-то сразу понял, услышав эту новость, Фрост, вот только у Ротмана были на этот счет свои представления.

— Это все из-за тебя! — ткнул он Фроста в грудь кулаком.

Нет, он не сильно ткнул, но было больно, и Фрост выронил телефон, резко выпрямился и отступил назад:

— Тт-ты что?! Совсем озверел? Ромашка! Что кидаешься на людей?

Он старался говорить спокойно, но дрожащий подбородок и свисающая на глаза челка выдавали его крайнее волнение и даже страх.

Роман набычился:

— А кто меня выдавил из страны? Не ты, что ли? Корней, ты как никто заинтересован в моем бегстве. Я тут все проанализировал. Было, знаешь ли, время… пораскинуть мозгами на досуге. Это все, что у меня осталось, понимаешь ли…

Ротман постучал себя по черепу стиснутым кулаком, отчего раздался глухой клацающий звук: «Клок-клок!»

Фрост удивленно поднял брови:

— Ромочка, ты, по-моему, глубоко ошибаешься. Мне-то какой навар от твоей эмиграции? В чем кайф-то? Тут какая-то ошибка! Ничего не понимаю! Давай разберемся…

Он сделал еще один шаг назад, но уперся спиной в огромный ствол финиковой пальмы. Поняв, что отступлением не спастись, он резко изменил тактику и, выпрямившись, во весь свой немаленький рост шагнул навстречу надвигающемуся Роману Ротману:

— Давай поговорим спокойно.

И непреклонно наступающий Ротман вдруг посторонился и пропустил Фроста. Он вообще как-то обмяк и стал похож на приспущенный флаг, что вдруг перестал бодро трепетать и хлопать на ветру, попав во внезапно навалившийся полный штиль. Казалось, Роман даже всхлипнул:

— Э-э-эх! Бллл… Корней, хреново мне! Очень хреново. Хоть волком вой.

Фрост, осознав, что диспозиция коренным образом изменилась, не упустил возможности этим воспользоваться. Он потер свой выдающийся подбородок, сдвинул задумчиво густые брови и многозначительно выдавил:

— М-да. Положение незавидное.

Насколько знал Фрост, все произошло невероятно стремительно: вдруг было возбуждено уголовное дело по факту нарушения закона при приватизации радиостанции и получении лицензии на вещание в этом диапазоне. Да, Роману удалось выскочить из-под подозрения в деле Шлица, но по новым обвинениям он мог получить не меньше. А доказать его прямую причастность к захвату медиаактивов когда-то всемогущего Гостелерадио СССР было не так уж сложно.

В свое время Ротман не утруждал себя ни законными обоснованиями, ни затратами на адвокатов. И теперь именно те, на ком он сэкономил полтора десятка лет назад, выгодно сдали всю конфиденциальную информацию о нем и его махинациях в «заинтересованные ведомства». И даже несмотря на сроки, приближающиеся к концу исковой давности, уголовные дела были возбуждены.

— Что делать, Корней? — глухо спросил Ротман.

Фрост покачал головой. Казавшийся таким брутальным Ротман раскисал буквально на глазах.

— Есть что делать, Рома. Уж поверь мне. Я сюда не зря приехал.

Такси

В Монако Айю мгновенно забрали службы Фроста — прямо от самолета, и уже успевший подружиться с ней за два часа полета Артем с грустью проводил девушку взглядом и двинулся к такси. Ему — в отличие от ведущих, артистов и необходимого на всяком серьезном концерте технического персонала — предстояло добираться до места самостоятельно.

Впрочем, здесь Артем уже ориентировался. Следует сказать, Монако — отдельное государство. Точнее — княжество — с самостоятельной политикой, парламентом, правительством. Это имеет юридическое значение в случае проблем на вашей родине. Единственное, чего нет у Монако, так это армии. А раз нет армии, то и границы охранять некому. На самом деле и границы у Монако практически не существует. Понять, в какой именно стране вы находитесь, переехав из французского Кап де'Аль в Монте-Карло и затем выехав из него с другой стороны снова во французский в Рекебруне, что на Кап-Мартане, практически очень сложно. Отличить эти государства можно не по пограничным столбам, которых здесь никогда и не было, а по почтовым ящикам: во Франции они белые, а в Монако — синие.

Павлов бывал здесь нечасто, но помнил, что из аэропорта Ниццы лучше ехать по трассе до поворота на деревушку Тюрбие, а затем, спустившись с гор, въехать на полуостров Кап-Мартан. Здесь на берегу в окружении старинного парка из благородных ливанских кедров, секвой и платанов расположился еще один замок Алимджана Фархутдинбекова. Остальные находились в испанской Марбелье, на американском острове Кей-Вест, во французском Биаррице, на Кипре и на индийском Гоа. Возможно, у него были и другие — тайные — убежища, но об этих, не считая московского дворца, знала вся просвещенная тусовка.

— До Тюрбие, — попросил он таксиста, — а уже оттуда я вам подскажу куда.

Таксист, услужливый, но не суетливый пожилой мужчина, понимающе кивнул, и Артем откинул голову на сиденье, прикрыл глаза и снова разобрал ситуацию с наследством на составляющие.

Пока ему удавалось все. Фрост сляпал пакостную бумагу, позволяющую страховщикам уклониться от выплат, но Артем подналег и передавил. А еще эта компания купила Фадеева и начала перерегистрацию, но Артем подключил Шамиля, и юридический процесс застрял на одном месте. Теперь они фактически угрожают прямым рейдерством, а это сделать изнутри фирмы совсем несложно, ну и…

«Они готовы подключить к дележу Алима…» — ясно, как на картинке, предстало вдруг перед мысленным взором Павлова.

Да, то, что стрелку забили здесь, могло ничего такого не означать. Здесь просто могло быть удобно общаться: во-первых, нет угрожающих Ротману следователей, во-вторых, наверняка нет подслушивающих устройств, ну а в-третьих, случись человека покупать, то где, если не здесь, когда он размяк, разнежен и не прочь продлить вечное лето до конца жизни.

Вот только разрозненные фактики вдруг встали в рядок, и Артем уже не мог отделаться от главной мысли: Алима попробуют взять в долю.

«Хоть бы не согласился…»

Жалобщик

Для начала Фрост объяснил Ротману основы:

— Рома, вот тебе мой совет. Во-первых, прекрати всем жалиться. Людям начхать на твои проблемы. Они даже будут рады, что у тебя все так хреново. Во-вторых, найми ты, в конце концов, нормального адвоката. Пусть работает. Все равно бабки теряешь. Лучше теряй на дело. Вдруг реально поможет? И еще, соберись! Хватит бросаться на людей и ныть! От тебя все разбегутся!

— Уже.

— Что «уже»? — не понял Фрост.

— Уже разбежались. Даже Каролина смылась с моим бывшим партнером по «Люкс-Радио». Сука крашеная! — зло выругался Роман и сплюнул на куст орхидей, отчего с него слетел обиженный крупный шмель.

Проводив насекомое взглядом, Фрост покачал головой:

— А ты говорил «натуральная блондинка».

— Кто? — теперь пришла очередь удивиться Роману.

— Да, эта твоя «Мисс Череповецкая область».

Корней ехидно прищурился. Ротман так выпячивал свою способность перехватывать самых красивых девиц, что порядком досадил коллегам, в том числе и Фросту, который хоть и был по большей части равнодушен к прекрасному полу, тем не менее не упустил возможность вставить это колкое замечание.

— Да и хрен с ней! — убито отмахнулся Ротман. — Мне-то что делать?! Как отмыться? Корней, хоть ты помоги! Прошу тебя. Я же сдохну в этой ссылке.