Черчилль и Гитлер - Эндрю Робертс

Несмотря на заголовок, Ирвинг не видит ни одной подкупающей черты в человеке, который обладал достаточной смелостью, чтобы победить Адольфа Гитлера. Лучшие шутки Черчилля превратились не более чем в «колкости». Настоятельная необходимость встретиться с Рузвельтом в начале 1942 г., после Перл-Харбора, чтобы скоординировать общую военную стратегию в отношении Германии и Японии, объясняется «желанием премьер-министра устроить междусобойчик на высшем уровне». Его обвиняют в том, что он выиграл войну «вопреки самому себе». И всякий раз, когда доказательства выдвигаемых Ирвингом обвинений подробно изучаются кем-то, кто был в том же архиве и держал в руках те же подлинные документы, его смехотворные утверждения оказываются фикцией.

Выдернутых из контекста цитат не перечесть. Ирвинг заявлял, что Черчилль хотел «устранить» де Голля, тогда как на самом деле Черчилль рекомендовал коллегам в правительстве подумать, следует ли «устранить де Голля, как политическую силу, и поставить перед парламентом и Францией этот вопрос». Вся теория Ирвинга относительно Перл-Харбора также основывается на очевидно ошибочном толковании записей в дневнике сэра Алека Кадогана.

Если господин Ирвинг действительно посвятил, как утверждает его издатель, двадцать семь лет работе над «Войной Черчилля», значит, он зря потратил половину отпущенного ему времени. Ибо длинный поток глупых, подлых, бездоказательных инсинуаций привел в результате к созданию довольно низкосортного чтива. Вместо того, чтобы пытаться восстановить свою репутацию историка, погубленную в 2000 году в результате судебного процесса по делу о клевете, инициированного по иску Ирвинга против Деборы Липштадт и издательства Penguin Books и проигранного им, он написал книгу, которая способна убедить только самых радикальных конспирологов крайне правого толка.

Когда Ирвинг пишет, что в жилах Черчилля текла «частица еврейской крови, хотя и сильно разбавленная», его поведение просто оскорбительно. Когда он заявляет, что у Черчилля «были двойственные причины вести эту разрушительную войну», он игнорирует несколько десятков лучших речей, когда-либо произнесенных на английском языке, которые в 1939–1945 гг. объясняли Англии и всему миру в абсолютно бескомпромиссной манере, что для дальнейшего существования и процветания человеческой цивилизации необходимо, чтобы нацизм был искоренен раз и навсегда.

Когда Ирвинг безосновательно утверждал, что герцог Виндзорский был вынужден в августе 1940 г. покинуть Португалию под «нажимом» англичан, он попросту несет чушь. «Шокирующее» заявление Ирвинга о том, что Черчилль сквозь пальцы смотрел на любовные приключения своей невестки Памелы Гарриман, основано на неспособности верно оценить нравы, царившие во времена Черчилля в высшем обществе. Якобы высказанное Черчиллем желание «увидеть Рим в огне» полностью опровергается его посланием Рузвельту: «Мы должны проинструктировать наших пилотов соблюдать всю возможную осторожность, чтобы избежать попадания в папские покои в Риме».

Второй составляющей ревизионизма в отношении Черчилля является критика, волна которой, судя по всему, ширится в либертарианских и изоляционистских кругах Америки. В книге Патрика Бьюкенена «Республика, а не империя», 1999 г., Черчиллю отказывается в месте в раю, а в одной только получасовой речи на недавней исторической конференции историк из Университета штата Нью-Йорк, Ральф Раико, сумел выдвинуть против него не менее тридцати двух обвинений. Я убедился, что выжившие после ночных бомбежек Лондона имеют что возразить на заявление господина Раико о том, что Гитлер вовсе не собирался бомбить их город, а значит, Черчилль зря настаивал в 1930-х гг. на создании сильных ВВС. По утверждению Раико, Черчилль втайне был социалистом, сторонником этнической чистки, военным преступником и «ставленником» Сталина. «Жестокий убийца и беспринципный политикан, – так отзывается о нем Раико в одной из статей в поддержку своих тезисов, – обожествление которого подрывает нравственные основы в политике и истории». Должен признать, что американские либертарианские ревизионисты редко бывают сдержанными.

Хотя и будучи англичанином по происхождению, известный противник религии Кристофер Хитченс писал для американского журнала «The Athlantic Monthly» в апреле 2003 г., обвинив Черчилля в бесчеловечности, невоспитанности, склонности к манипулированию, недееспособности по причине алкоголизма, ограниченности и ошибочном суждении относительно всего, кроме нацизма. Он даже обвинил Черчилля в «плебействе и паникерстве» из-за «постоянных призывов» в 1930-х гг. к перевооружению, как будто можно быть «паникером», когда речь идет об Адольфе Гитлере. В своей девяностостраничной проповеди, озаглавленной «Медали за поражение», Хитченс заявлял, что «не так уж сложно представить, как королевские ВВС помогают вермахту на Кавказе». На самом деле для любого, кто не является одержимым спорщиком, невозможна сама попытка йpater les Churchillians. Только неправильная трактовка протоколов военного кабинета могла позволить Хитченсу утверждать, что в 1940 г. «Черчилль не раз содействовал проведению переговоров с Гитлером», в то время как на самом деле он выступал «против» подобных переговоров. Хитченс объясняет сопротивление Черчилля германскому превосходству «исключительно честолюбием», тем самым игнорируя все, что было им написано, сказано и осуществлено на политической арене в поддержку идеи политического равновесия в Европе за более чем сорокалетний срок. Даже Адольф Гитлер признавал преданность Черчилля теории баланса сил, которую он сам считал устаревшей, но не отрицал.

Обвиняя Черчилля в том, что тот отдал приказ бомбить Французский флот у Орана, Хитченс игнорирует тот факт, что англичане не могли быть уверены в том, что Виши не передаст флот Гитлеру. Мы должны быть благодарны, что Черчилль, а не необычайно доверчивый Хитченс, был ответственен за безопасность Британии в 1940 г. И когда затем писатель утверждает, что «хроникеры либо предпочитают упоминать об этом вскользь, либо, если есть такая возможность, совсем обходить молчанием» эпизод в Оране, он – неожиданно для столь эрудированного полемиста – пишет очевидную чушь. Этот эпизод обсуждался сэром Мартином Гилбертом (на менее чем 27 страницах), Роем Дженкинсом, Джоном Киганом, Джоном Лукасом, Джоном Чармли, Джозефом Лашем, Филипом Гедаллой, Бэзилом Лидделом Гартом, Уильямом Манчестером, Джоном Рамсденом, Джеффри Бестом, Норманном Роузом, А.Л. Роузом, автором этой книги и, конечно, самим Черчиллем во втором томе его мемуаров.

Более того, отставка Черчилля вовсе не являлась «затянувшимся унижением жаждущего славы и поклонения» человека, а четыре тома его «Истории англоязычных народов» получили широкое одобрение историков и, как мы видим, продолжают печататься и через сорок лет после первого выхода в свет. Стоит только Хитченсу упрекнуть Черчилля в том, что тот умышленно подверг в 1915 г. американский линкор «Луизитания» опасности с целью вовлечь Соединенные Штаты в Первую мировую войну, как возникают сомнения, а верит ли сам Хитченс в эти смехотворные утверждения.