Миро-Творцы - Сергей Иванов

Вздохнув, девушка отставила бокал и поднялась. Тим кинулся подавать ей плащ, хотя сидя смотрелся рядом с ней лучше. Гордей с сожалением пожал плечами и допил колу сестры, чтоб не пропадало.

– Пора и мне, – сказал Вадим. – Хочу поспеть в квартиру до темноты. Есть там одно дело – никак не удаётся добить.

– Триколёс нам оставишь? – спросил Брон. – Может пригодиться.

– Если кто-то меня подбросит.

– Я могу, – вызвалась Клэр. – Это небольшой крюк.

Тим скривился, будто лимон проглотил: опять Вадим его обскакал!.. И без всяких джентльменских выкрутасов, на голом везении.

Однако в тесной кабине колёсника, поневоле прислонясь к мулатке плечом, Вадим говорил больше о делах: следовало кое-что прояснить для себя. И она поначалу вела себя чинно, ни на миг не отвлекаясь от дороги. Хотя вид на её формы с соседнего кресла открывался изумительный – как и задумывалось, вероятно. А особенно притягивали полоски смуглой кожи между платьем и чулками, наконец проступившие. Вадим прекрасно помнил, что скрывается у Клэр под одеждой, однако такой намёк беспокоил больше.

– Ты вправду привязалась к Алексу? – спросил он помимо прочего. – Но «дело есть дело», верно?

– Я фанатка идеи, а не службы, – ответила мулатка, скаля зубы. – Не то что твоя гардейка!.. А крутить с Алексом мне в охотку, иначе б не подписалась. Но это не значит, что прочие побоку, – если тебе интересно. Или нет? – Она рассмеялась. – Бедная Кира!

– И Алексу повезло, – парировал Вадим. – Связался с ведьмой, хотя не верит в них. После таких знакомств некоторые попадают в вампиры.

– А некоторые – в святоши?

– Разница небольшая.

– Но ведь есть и другие, – вкрадчиво сказала Клэр. – Кто восходит по Лестнице!

– «Страданиями душа совершенствуется»? – Вадим через силу хмыкнул. – «Будем страдать!»

– Не перегни палку, родной, – посоветовала девушка. – Разбавляй страданья житейскими радостями, иначе надорвёшься. А хочешь, я тебя «порадую»? Прямо сейчас, по-скорому. Мне это не в тягость, и даже можно не тормозить. Сядешь за управление, а я…

– Знаешь, в чём главная роскошь? – прервал Вадим, почему-то вспомнив беднягу Тима и его светлую мечту: негритянку. – В общении, говорят.

– Вот и не надо его ограничивать, – поддержала Клэр. – Общаться – так на полную катушку!.. Всё равно ж без этого не обойтись?

– Это в тебе темперамент играет – африканский да младой. А мы люди пожилые, нам покой дороже.

– Дрова, что ли, колешь? – ехидно спросила она. – Или в колокол звонишь?

– Милая, уж что-что, а дров наломать сейчас не проблема. Вообще, скучать не приходится.

Эту победительную мулатку трудно было оскорбить отказом – скорее уж заинтриговать. Тем более, она прекрасно чувствовала, как откликается на её прелести его естество. Уж на этом уровне у них проблем не возникнет! Другое дело, что решала тут не плоть.

И когда подъехали к дому, Вадим даже не попытался Клэр пригласить – тем более, гардейка спешила.

2. ВИА «Атлетико»

Проводив взглядом изящную машину, он поднялся в квартиру, где его снова никто не ждал, взбодрился душем, натянул на ноги трико, поскольку нормальные брюки уже не лезли. Затем подсел к приборам, расставленным трое суток назад.

Кстати, тивишная программа давно началась. Почему не продвинуться по этому пути ещё чуть?

Вадим установил на подпалённой столешнице, друг против друга, два щегольских тивишника, только на днях доставленных со склада. С опаской подсоединил их к сети, но оживлять экраны пока не стал. Хватит с нас эффектных опытов! Сейчас лучше обойтись без взрыва, и вообще, к чему объявлять о себе во всеуслышание? К противнику следует подбираться тихой сапой. Будем скрадывать зверя.

«Что за симпатичное словцо, – подумал Вадим. – Скрадывать! „Главное, редкое“».

Он включил один тивишник и сразу ощутил, как встрепенулась чужеродная вставка и как поверх экрана возникла плёнка, невидимая и неосязаемая, однако непроницаемая даже для пуль. (Всё-таки надо попробовать гранамёт!) Итак, вот тут пространство поворачивают на пол-оборота, прорывая в нём щель. А во время Передач изнутри поступает властный луч, который открывает эту дверь, но лишь с той стороны. Делается это для наложения заклятия, постепенно, сеанс за сеансом превращающего зрителей в скот. Воздействие в обратном направлении, увы, не предусмотрено.

Но теперь у Вадима есть Знак, готовый отразить любую атаку, на какую хватит его Силы. А значит, он создаёт те же пол-оборота, что и образуемое вставкой покрытие. Следовательно, есть надежда…

Глубоко вздохнув, Вадим сотворил одной рукой Знак и медленно надвинул пальцы на экран, пока его зеркало не сомкнулось с плёнкой чужаков. Он постарался соорудить совсем маленький отражатель, чтобы тот уместился по центру ладони. И когда произошло совмещение, Вадим голой кожей ощутил перепад между двумя мирами, в прошлый раз устроивший здесь буйство стихий – с ветрами, молниями и стеклянным дождём. Вадим будто закупорил пробоину в космическом корабле. Оказалось это болезненно, но не смертельно. К тому же за Окном был не вакуум – скорее высокогорье. (Соответственно космолёт менялся на аэроплан.) А температура отличалась и того меньше.

Чуть притерпевшись, Вадим устремился сознанием сквозь Оконце, стараясь не замечать чёрное излучение, струящееся навстречу. Мало тут прочих напастей? Во всяком случае, над ним этот луч не имеет власти!..

Наконец он проник в этот мир – куда более странный, чем виденный вчера. С тамошним разнили частности, с этим – почти всё. По сторонам уходили зеркальные трубы, причудливо сплетаясь. Но даже стены скорее чудились, ибо при желании их можно было пронизать. Под поверхностью мелькали блики, и стоило задержать взгляд, как они превращались в картинки, пугающе реальные. Хотя персонажи и антураж частенько смахивали на порождения бреда.

Кажется, Зазеркалье пускало в себя и материальные тела. То есть по здешним коридорам можно было перемещаться бог знает куда, наплевав на обычные ограничения. Вадим даже ощущал присутствие чужаков – вполне вещественное, не эфирное, – будто они побывали тут совсем недавно.

От зеркальных тоннелей ответвлялось множество узких лазов, распадаясь на коротенькие тупики, в глубине которых светились прозрачные оконца. Их было тысячи, и каждое напоминало формой тивишный экран, и за каждым маячили люди, уставясь в него, словно заворожённые. Бог знает, что они видели. Может, та полова, которой потчевала Студия, под чёрным излучением и впрямь казалась шедевром?

А Вадим с жалостью и брезгливостью смотрел на них, на их бессмысленные лица и деформированные тела, укутанные в рваньё, на убогие запущенные комнатки, на зарешечённые самими жильцами окна, к которым они давно не подходили. Придуманный мир оказался сильнее яви, а экраны тивишников влекли больше. Вадим мог проникнуть облаком в сумеречные сознания зрителей, мог выпотрошить почти любого – однако совершенно не желал этого, даже боялся. Кто знает, насколько они омертвели! А если их уже поздно оживлять?