Звери Гора - Джон Норман

Спустя мгновение я присоединился к охотнику. Несколько раз я прошел буквально в одном футе от свирепых снежных слинов, и ни один из них не обратил на меня внимания.

Около двадцати животных погибло. Оставшиеся отъедались их мясом. Несколько раздувшихся от еды слинов свернулись на снегу и уснули.

С моей помощью Имнак достроил невысокое, куполообразное убежище. Если снега много, дело идет быстро. Мне показалось, что на все про все у него ушло не более пятидесяти минут. Охотник соскоблил ножом наросты снега, после чего залепил снегом щели. Внутри убежища Поалу уже заваривала чай и кипятила воду для варки мяса.

Глава 27. ЛИЦО В НЕБЕ. ШИФРЫ. ПЕРВЫМ ДЕЖУРИТ ИМНАК

Мы стремительно продвигались на север.

Мы на четыре ночевки ушли от первого снежного убежища, в котором пережили нападение стаи слинов.

Наш слин мало-помалу успокоился, но лапы мы его на всякий случай не развязывали. Морду, однако, распутали, чтобы он мог есть. В первом убежище мы заночевали. Когда проснулись, почти вся стая разбрелась. Имнак спрятал нож. Пять слинов топтались неподалеку, обнюхивая разбросанные по снегу кости и злобно поглядывая в нашу сторону.

Мы запрягли нашего слина в сани и двинулись на север. Дикие слины затрусили следом, не приближаясь, однако, ближе чем на половину пасанга. Время от времени мы их видели. Наш слин на них больше не реагировал, приступ атавизма миновал.

— До чего же ленивые твари, — ворчал Имнак. — Нажрались, но про нас на всякий случай не забывают. А ведь могли бы поднять снежного боска, загнать морского слина или поискать по пещерам впавших в спячку лимов.

— Ты прав, — откликнулся я.

— Нет, ты посмотри на них, — не унимался краснокожий. — Полюбуйся, не отстают ни на шаг. Стыдно, должно быть.

— Конечно, стыдно, — подтвердил я.

— Ни один уважающий себя слин не станет бежать за человеком.

— Это точно, — согласился я.

— Надо преподать этим ленивым и грязным тварям хороший урок, — сказал Имнак.

— Сомневаюсь, что они позволят нам приблизиться, — произнес я. — Разве что когда проголодаются, но тогда они сами подойдут к нам.

— Тогда будет поздно, — заметил охотник. — Голодные слины опасны. А их все-таки пятеро.

— Согласен, — кивнул я.

Без убежища отбиться от пятерых слинов было чрезвычайно трудно. Нападая стаей, слины инстинктивно берут добычу в круг. Убежище сбивает их с толку. Его форма не пробуждает природные охотничьи инстинкты. Лучшее, что мы могли сделать, оказавшись застигнутыми врасплох, — было встать спиной друг к другу и принять последний смертный бой с безжалостным и свирепым противником.

Перед тем как улечься спать в очередном наспех сложенном убежище, Имнак вытащил из мешка несколько пластинок китового уса, доставшихся нам после того, как удалось загарпунить черного кита ханжера. Он захватил их с собой из постоянного стойбища. Для чего — я еще не знал.

— Что ты делаешь? — спросил я.

Имнак трудился при свете факела.

— Смотри, — сказал он.

Взяв кусок китового уса длиной дюймов пятнадцать, он заточил ножом оба конца. Затем он с огромными усилиями, но очень осторожно согнул ус, сведя заточенные под иглу концы вместе. Потом краснокожий туго стянул получившийся круг жилами табука. Я представил, что произойдет, если жилы вдруг лопнут, и на всякий случай отодвинулся.

— Отложи подальше, — сказал я Имнаку.

Охотник смастерил несколько кругов, после чего нарезал мясо крупными кусками и в, каждый кусок засунул по кругу. Выйдя из убежища, Имнак разбросал мясо и вернулся.

— Теперь можно спать, — объявил он.

— Ведаешь ли ты, что творишь? — спросил я краснокожего.

— Хочешь жить? — вопросом на вопрос ответил он.

— Хочу, — сказал я.

— Тогда не спорь. Либо мы, либо слины.

В ту ночь я долго не мог заснуть. Неожиданно снаружи раздался дикий, пронзительный визг раненого зверя. Очевидно, желудочный сок растворил жилы табука.

— Что это? — испуганно воскликнула Арлин.

— Ничего, спи, — сказал я.

Мы продвигались на север.

Слинов больше не было. Первый из пятерых погиб две ночевки назад. Оставшиеся четверо сожрали его вместе со шкурой. Еще двое, очевидно, пресытившиеся мясом, отвалили куда-то в сторону. Два слина по-прежнему шли за нами. Вчера, или одну ночевку назад, Имнак бросил на санный след еще один кусок мяса с китовым усом внутри. Более агрессивный из увязавшихся за нами слинов первым набросился на приманку. Он подох через один ан, до последней секунды продолжая бежать по нашему следу. Второй, более осторожный слин, присел возле собрата и терпеливо ждал, когда тот перестанет дергаться. Затем он приступил к пиршеству. Сегодня Имнак бросил на след еще один, последний кусок мяса. Спустя несколько часов раздался протяжный, жалобный визг смертельно раненного зверя.

Имнак торопливо развернул сани.

— Поспешим! — весело воскликнул охотник. — Это наше мясо!

Когда мы подъехали, животное неподвижно лежало на снегу. Из широко раскрытых глаз текли и тут же замерзали слезы. Очевидно, боль была невыносимой. Слин никак не отреагировал на наши копья.

— Пора строить убежище, — объявил Имнак.

Мы нашли подходящую глыбу льда и принялись вырубать из нее блоки нужных размеров. На иннуитском подобные строения называются «иглу», хотя иногда этим же словом называют обычный чум.

Вскоре постройка была закончена, и Имнак забрался внутрь.

Девушки уже готовили ужин.

— Кажется, от слинов мы избавились, — сказал я.

— Да, так далеко на север они не забредают, — согласился охотник.

— Тогда чего нам бояться?

— Не забывай, что это край ледяных зверей, — произнес он.

Я выбрался из иглу. Снаружи небо переливалось полосами неровного света. Казалось, гигантский желто-зеленый занавес колышется на высоте нескольких сотен миль. Подобное атмосферное явление объясняется тем, что электрически заряженные частицы бомбардируют верхние слои атмосферы. Между тем для этого времени года подобное явление было весьма необычно.

Я позвал Арлин. Вместе с ней вышла и Одри. Некоторое время мы молча любовались причудливыми переливами света, потом я напомнил рабыням, что пора заниматься делами.

Спустя час, лежа в моих объятиях, Арлин прошептала:

— Как это было красиво! Как, оказывается, прекрасен север!

— Да, — сказал я. Вокруг царило спокойствие и безмолвие полярной ночи.

— Что это? — вдруг резко спросила рабыня.

— Имнак? — позвал я.

— Я слышал, — проворчал охотник.