Пятое кольцо - Митчелл Грэм

Марса Дурен д-Элсо, королева Нингарии, была на двадцать два года моложе брата. Внешне она была во многом похожа на него. Такая же худая и очень высокая – выше многих мужчин, что доставляло ей большое удовольствие. Пышные черные волосы спадали ей на плечи, обрамляя лицо, которое и в сорок лет казалось поразительно красивым. Ничто не укрывалось от взгляда ее больших темно-карих, почти черных, глаз. Как и ее брат, на среднем пальце левой руки она носила кольцо из розового золота.

– Ты здесь многое изменил с тех пор, как я приезжала в последний раз, – сказала Марса.

– Да, кое-что изменилось, – согласился Дурен, прихлебывая вино, которое сестра привезла ему в подарок.

Несмотря на все многолетние усилия, глинистая почва Алор-Сатара не позволяла выращивать хороший виноград. А вот Нингария, расположенная южнее, славилась во всем мире своими великолепными виноградниками. В особенности Дурен любил темно-зеленое нингарское вино. Когда сестра навещала его – а случалось это очень нечасто, – она привозила для него целый ящик.

Когда из Алор-Сатара прибыл гонец с вестью о смерти ее старшего брата, Марса спокойно прочла письмо и лишь приподняла бровь. Затем она сказала гонцу: «Сообщи Карасу, что я приеду» – и продолжила обрезать розы. Часом позже она написала записку своей дочери, сообщила о смерти дяди и приказала приготовиться к путешествию.

В Рокой они добрались за три дня. Со времен ее детства тут почти ничего не изменилось. Улицы и бульвары столицы были по-прежнему широкими и чистыми, хотя казались уже, чем в ее детских воспоминаниях. Появилось несколько новых статуй и фонтанов, свидетельствовавших об интересе брата к искусству. Дворец же остался таким же, каким был, когда она покинула его, чтобы выйти замуж за Элдара д-Элсо, короля Нингарии.

Сразу же после похорон брата Карас Дурен пригласил сестру прогуляться с ним. Это уже было достаточно необычно – Карас не был склонен к бесцельному времяпрепровождению. Марса предположила, что он хочет провести смотр войск и окончательно определить план нападения на Запад.

Они с мужем несколько месяцев назад обсудили предлагаемую Карасом военную кампанию. Тщательное обдумывание вполне соответствовало характеру Элдара д-Элсо. Если бы Марса не имела влияния на короля, он бы взвешивал и прикидывал до самой старости.

Марса слишком хорошо знала своего брата, чтобы поверить, что он снова совершит ошибку, которую допустил двадцать восемь лет тому назад. Тогда она была еще почти ребенком, но все прекрасно запомнила. Если Карас решился снова напасть на Запад, значит, он убежден, что на этот раз окажется победителем.

По мощеному внутреннему двору они перешли в новый флигель дворца, и Карас начал рассказывать о том, как ему удалось обнаружить древнюю библиотеку. Он поведал, какие знания ему удалось почерпнуть из найденных книг, рассказал об удивительных хрустальных колоннах, уходящих, казалось, в самое сердце земли. Она внимательно слушала его, не произнося ни слова. Дурен отвел ее в библиотеку, показал ей книги и невероятные источники яркого белого огня, который сам загорался, едва кто-то перемещался в помещении. Да, это в самом деле поражало воображение. Однако инстинкт подсказывал Марсе, что брат чего-то недоговаривает. Она решила выждать. Ждать Марса д-Элсо умела.

Когда они вышли из библиотеки, братом, казалось, овладело волнение – он как будто не решался сообщить ей настоящую причину их прогулки. Они обошли озеро и в конце концов оказались у подножия каменной лестницы, которая вела на вершину небольшого холма. Вдалеке Марса видела красноватые стены дворца и окна апартаментов, которые занимала с дочерью.

Наверху узкая тропинка вела в рощу. Скоро впереди показалась лужайка, на которой в детстве Марса часто играла. С этого места дворец уже не был виден – вокруг стояла плотная стена деревьев. Марса заметила, что земля под ногами во многих местах почернела, как будто недавно здесь был пожар. На лужайке стояли два стула и стол. Виднелась маленькая, давно заброшенная сторожка. Когда-то ее приказал построить отец, чтобы Марса там играла. Она спокойно смотрела на домик. Ничто не шевельнулось в ее груди, воспоминания не всколыхнулись в сердце.

Марса повернулась к брату, терпеливо выжидая, чтобы он объяснился. Карас Дурен подошел к одному из стульев и сел, жестом пригласив сестру последовать его примеру. Тут она заметила небольшую деревянную шкатулку, стоявшую на столе. Дурен открыл шкатулку: в ней лежали три кольца такого же розового цвета, как кольцо у него на пальце.

Наконец Дурен заговорил. Он говорил о том, как последняя война едва не погубила человечество. Разумеется, Марсе было известно о войне. Остатки великолепных зданий и дорог, построенных Древними, встречались в ее стране не реже, чем в Алор-Сатаре. Карас рассказал также о том, что незадолго до своей гибели Древние в надежде предотвратить катастрофу создали восемь колец из розового золота. Это было для Марсы новостью.

Говоря, Карас позволял себе выражать чувства, обуревавшие его. Его глаза, обычно полуприкрытые веками, оживлялись внутренним огнем – таким Марса видела брата лишь два или три раза за всю свою жизнь.

– Марса, – сказал он, беря ее за руку, – я понимаю, что поверить моему рассказу не просто, но, клянусь, каждое слово – правда.

Она взглянула на него, не зная, что ответить.

– Возможно, небольшой опыт убедит тебя, – сказал Карас. – Смотри.

Он наклонился вперед и указал пальцем на сторожку на другом краю лужайки. Сторожка взорвалась. Щепки и осколки стекла разлетелись в разные стороны. Лицо Марсы оставалось бесстрастным. Она раздумывала над тем, что увидела. «В этом заложены большие возможности», – наконец решила она.

– Смотри, – снова произнес ее брат, на этот раз указывая на большой бук, росший справа на расстоянии примерно пятидесяти ярдов.

Марса почувствовала, что земля под ногами слегка вздрогнула; потом еще, сильнее и сильнее… Ветви дерева задрожали. Вскоре задрожал и ствол, а затем дерево стало медленно падать. Зрелище было и захватывающее, и устрашающее. Бук с громким шумом ударился о землю. Когда на лужайке снова воцарилась тишина, Марса почувствовала, как колотится ее сердце.

Брат не сводил с нее глаз.

– Это ты сделал, Карас?

– Я ведь говорил – поверить в это не просто, – ответил он, кладя ладонь на ее руку.

Марсе показалось, что это был заранее обдуманный жест. Порывшись в памяти, она не смогла обнаружить ни одного случая, когда брат открыто выказывал бы привязанность к ней, если не считать официальных поцелуев в щеку, которые диктовались церемониалом.

Успокоившись, она наклонилась вперед и спросила: