Советский Союз. Последние годы жизни. Конец советской империи - Рой Медведев

С какой-то общетеоретической точки зрения проблемы армии и военного строительства были достаточно понятны. «Холодная война» заканчивалась. Компромисс и уступки были необходимы с обеих сторон, но Советский Союз был заинтересован в них в большей степени, ибо у страны не было ресурсов даже на поддержание такого уровня противостояния, каким он был в первой половине 1980-х гг. Помимо новых договоров о сокращении ракетно-ядерного оружия и всех стратегических сил, в 1989 г. были успешно завершены и переговоры о сокращении обычных вооруженных сил в Европе, в которых участвовали все страны Варшавского Договора и НАТО. Этот договор был подписан только в ноябре 1990 г., но фактическое его выполнение началось с нашей стороны значительно раньше. Пытаясь снизить уровень антиармейских настроений в обществе, Министерство обороны СССР предало гласности не только размеры своих расходов по бюджету на 1990 г., но и все количественные параметры Вооруженных Сил СССР: общее количество ядерных средств и средств их доставки, а также главных видов обычных вооружений армии, авиации и флота. Для западных военно-стратегических центров это не было откровением. Все это были довольно большие арсеналы оружия и немалые расходы. Прямые военные расходы по бюджету предполагались в 70 млрд. рублей, но, пересчитывая эту цифру на доллары по официальному курсу, Г. Арбатов говорил о 130 млрд. долларов. Министерство обороны обещало уже на 1991 г. сократить военный бюджет на 8 – 9%. В Верховный Совет СССР были внесены для обсуждения сразу два проекта военной реформы. Один проект был представлен Министерством обороны СССР, другой был разработан группой оппозиционно настроенных народных депутатов. Первый проект имел подпись: «Д. Язов. Министр обороны СССР. Маршал Советского Союза». Второй проект был подписан весьма витиевато: «В. Лопатин, народный депутат СССР, и.о. первого заместителя председателя Государственного комитета РСФСР по общественной безопасности и взаимодействию с Министерством обороны СССР и КГБ СССР». Первый проект был более конкретным, он был рассчитан на 10 лет, на постепенное сокращение к 2000 г. Вооруженных Сил до 2,5 млн. человек при сохранении смешанного состава комплектования. Второй проект был более общим, он не содержал ни цифр, ни расчетов и был нацелен на создание к 1996 г. профессиональной и «демократизированной армии» в «рамках военно-политического союза суверенных государств, добровольно делегирующих центру полномочия в области обороны страны». В Верховном Совете СССР мы, депутаты, получили эти проекты осенью 1990 г. Но мы не успели или не смогли их даже обсудить. Не был обсужден и принят на 1991 г. не только военный бюджет, но и общий бюджет для страны. События в СССР принимали неуправляемый характер. Возник вопрос о выводе Вооруженных Сил не только из ГДР или Чехословакии, но и из Грузии и из стран Прибалтики. Предприятия оборонной промышленности останавливались одно за другим, но никто уже не призывал к забастовкам. Офицеры, генералы и адмиралы получали свою зарплату вовремя, но, как можно было понять, эти деньги просто печатали во все большем количестве на фабриках Гознака, не заботясь уже о какой-либо устойчивости рубля.

Михаил Горбачев – Президент СССР

На Первом съезде народных депутатов СССР Михаил Горбачев был избран Председателем Верховного Совета СССР почти единогласно, и, вероятно, эти дни съезда и две-три недели после него были пиком популярности М. Горбачева как политического лидера. Однако уже во второй половине июня и в июле 1989 г. положение дел в высших эшелонах власти стало как-то неуловимо меняться. Верховный Совет СССР начал свою работу на постоянной основе, и его заседания проходили в Кремле 3 – 4 раза в неделю с 10 часов утра до 6 часов вечера, а то и до 8 – 9 часов вечера. В свободные от общих совместных заседаний дни работали комитеты и комиссии. Проблем, неотложных дел, проектов было крайне много, и число их накапливалось, так как решение многих дел тонуло в малопрофессиональных и чаше всего совершенно бесплодных дебатах. Лично я наблюдал все это с некоторым недоумением. Я видел явный паралич власти, но не мог понять его причины. Создавалось впечатление, что у страны нет лидера, т.е. нет того, что сам М. Горбачев называл тогда сильной политической волей.

В первую сессию заседания Верховного Совета СССР вел, как правило, сам М. Горбачев. Раздельные заседания Совета Союза и Совета Национальностей были крайне редки. Чаще всего на заседаниях Верховного Совета присутствовал и Н.И. Рыжков, реже приходили министры и члены Политбюро. Ни у кого – ни у нас, депутатов, ни у работников ЦК КПСС или Совета Министров СССР – не было еще опыта парламентской работы, и поэтому очень много времени терялось впустую. Михаил Горбачев отдавал работе Верховного Совета и разным другим парламентским проблемам 30 – 40 часов еженедельно, однако эффективность и быстрота в решении многих важных проблем была утрачена. В прежние годы по множеству проблем принимались постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР, и они имели силу временных законов. Имел право принимать временные нормативные акты и Президиум Верховного Совета СССР. Но теперь у Президиума таких прав не было. Не могли принимать нормативные акты при работающем рядом парламенте и ЦК КПСС, и Совет Министров СССР. Но разрабатывать и принимать законы оказалось гораздо сложнее, чем разного рода постановления, которые было нетрудно и отменить. Но и Верховный Совет не имел права принимать законы по наиболее принципиальным вопросам. Наше решение могло быть только предварительным, а окончательный вариант закона мог принять только Съезд народных депутатов в полном составе. Между тем очередной, Второй съезд был намечен только на декабрь 1989 г. Огромная машина власти и управления вращалась вхолостую. И это в то время, когда в стране по всем направлениям нарастало напряжение, множились конфликты и кризисы. По традиции прежних лет в Верховный Совет СССР избирались многие руководители очень крупных учреждений, ведомств, предприятий. Это была для них почетная, но необременительная работа. Но теперь они должны были также сидеть в зале в Кремле по нескольку десятков часов в неделю и слушать дебаты по проблемам, которые для них были просто неинтересны. Мне приходилось много раз передавать какие-то записки и документы академику Евгению Велихову, директору Института атомной энергии им. Курчатова, от его сотрудников по институту. «Пусть он посмотрит все это на ваших заседаниях. У нас в институте мы его не видим». Напротив, директору большого центра «Микрохирургия глаза» Святославу Федорову с курьером отправляли множество бумаг из разных комиссий и комитетов Верховного Совета. Он согласился стать членом этих комиссий и комитетов, но не мог в них работать.

Власть бездействовала, и авторитет Михаила Горбачева явно уменьшался, тогда как критика в его адрес со стороны лидеров МДГ звучала все громче. Все громче звучала и критика в адрес Горбачева со стороны тех деятелей партийного и государственного аппарата, которых было принято называть тогда «консервативным крылом». Горбачева западные наблюдатели считали «центристом». Однако главным недостатком Горбачева в эти месяцы была не позиция, выбранная вполне правильно, а поведение. Он просто перестал принимать какие-либо решения. Когда осенью 1989 г. возник вопрос о том, можно или нельзя публиковать «Архипелаг ГУЛАГ» А.И. Солженицына, М. Горбачев рассердился. «Почему я должен это решать, – сказал он. – Пусть решает Союз писателей». Правление Союза писателей тут же собралось и приняло решение о публикации этой книги А. Солженицына. Но имелось множество острых национальных, социальных, политических и внешнеполитических проблем, по которым решение мог принять только один человек в стране – М. Горбачев.

В сентябре 1989 г. Михаил Горбачев, вернувшись из отпуска, провел Пленум ЦК КПСС и произвел несколько важных изменений в Политбюро. Был отправлен на пенсию Виктор Чебриков, председатель КГБ СССР. На этот пост был назначен Владимир Крючков, недавний заместитель Чебрикова. В. Крючков занял место Чебрикова и в Политбюро. На пенсию был отправлен редактор «Правды» Виктор Афанасьев. На его место был назначен недавний помощник М. Горбачева Иван Фролов. Горбачеву на пленуме оппонировал Егор Лигачев, и его явно поддерживала большая часть членов ЦК КПСС. Но на какой-либо разрыв или раскол М. Горбачев решиться не мог, хотя его к этому и толкали некоторые люди из близкого окружения, главным образом А.Н. Яковлев. Один из самых близких тогда М. Горбачеву помощников, Анатолий Черняев, записывал осенью 1989 г. свои впечатления и сомнения насчет положения дел и поведения М. Горбачева: «Приехал из отпуска – и о чем же первое заседание Политбюро? О нехватке мыла и прочих дефицитах. Толпа хохочет. Бросил ей козлов отпущения – Гусева, Лахтина, Ефимова (зампред. Госплана), хотя сам же на Политбюро говорил, что «не в них дело». Национальные страсти бушуют; в Азербайджане льется кровь, Карабах накануне полномасштабной гражданской войны. Сотни поездов в Закавказье стоят на путях. На съезде «Руха» в Харькове объявлена «конечная цель» – самостийная Украина. В Челябинске-Свердловске-Ленинграде Съезд рабочих комитетов подвел итог так: до перестройки было лучше, долой Горбачева! Сахаров и Старовойтова на захоронении 300 тысяч расстрелянных в Челябинске в 30-е гг. Сахаров там заявил: «Я Горбачева не идеализирую. Он нерешителен и неэффективен. Он, в конце концов, должен выбирать, лидер ли он перестройки или номенклатуры». Но в самом деле, уж очень робко он расстается с прошлым и с окружением. Хотя цену этому последнему знает. Да и вообще, что теперь такое Политбюро? Место, где Горбачев может много и откровенно обо всем говорить, по инерции полагая, что сказанное и решенное здесь имеет непосредственное практическое значение. Он еще раз «выиграл» пленум и произвел большую перетряску в Политбюро. Но это было все уже не то поле, где сражения за перестройку обещали победу. После Съезда народных депутатов СССР идет скольжение перестройки по наклонной вниз. Необратимость ее состоялась. Но лишь с разрушительным знаком»[120]. А. Черняев ясно видел, что как Политбюро, так и ЦК КПСС теряют власть в стране. Он еще лучше видел нерешительность М. Горбачева, ибо именно Черняев докладывал ему о многих событиях и документах, а во многих случаях и давал советы, которые М. Горбачев принимал к сведению, но которым, как правило, не следовал. Один из этих советов, к которому склонялся и А.Н. Яковлев, – расколоть ЦК КПСС на «демократическое» меньшинство и «консервативное» большинство. Предполагалось, что Горбачев в этом случае смог бы возглавить всех «демократов» и потеснить в этой роли Бориса Ельцина. Но это было бы в сложившейся тогда обстановке политической авантюрой, и Горбачев на такой шаг решиться не мог. Да и что представляла из себя коалиция «демократов». Эти люди не были способны управлять страной и решать труднейшие вопросы в еще большей степени, чем на это не было способно руководство «консервативного» ЦК КПСС.