100 великих географических открытий - Рудольф Баландин

Ланкастерский пролив вывел к проливу Симпсона, по которому, в обход с юга острова Виктория, можно было бы продолжить путь, но Амундсен, найдя удобную бухту для стоянки судна, решил не рисковать и остановился на зимовку уже в начале сентября. К тому же он собирался провести магнитные наблюдения на полуострове Бутия, который был недалеко.

Зимовка в бухте на западном берегу острова Кинг-Уильман, которая стала называться бухтой Йоа, прошла исключительно спокойно и результативно. Судно, вмерзшее в трехметровый монолит льда, постоянно посещали эскимосы, устроившие вокруг него своеобразный городок из эскимосских иглу, сложенных из снежных кирпичей. Общение с эскимосами всю зиму было очень тесным и взаимополезным. В обмен на всевозможные железные изделия норвежцы получали выделанные шкуры оленей, у эскимосов Амундсен научился строить снежные дома — иглу, нагружать нарты, переправлять их через трещины во льду. Зима прошла быстро, но наступившее лето принесло разочарование: лед в бухте так и не вскрылся, а это означало вторую зимовку на том же месте. Но и она прошла благополучно: не было и намека на цингу, сопутствовавшую большинству полярным экспедициям. Помогло, конечно, обилие диких оленей вокруг, охота на которых обеспечивала свежей пищей. Вся экспедиция усиленно работала всю зиму. Кроме постоянных метеорологических, гидрологических и магнитных наблюдений, совершались дальние поездки на собачьих упряжках по острову Виктория и проливам; на карту было положено около сотни небольших островов, но главное — точно установлена точка Северного магнитного полюса.

Лето 1905 года освободило «Йоа» из ледового плена. 13 августа снялись с якоря и можно было двигаться дальше. Но снова на пути — острова, мели, подводные рифы, между которыми только благодаря своим малым размерам яхта могла лавировать. Постоянно нужно было измерять глубину, и перед судном шла специальная шлюпка, с которой делались промеры, и иногда под килем оказывалось не более двух сантиметров воды. Амундсен сравнил пролив Симпсона со «вспаханным полем» — так осторожно нужно было по нему двигаться. Но вот через две недели на горизонте показалось китобойное судно: «Виднеется судно!» — раздался крик. Это была американская шхуна «Чарльз Ханссон», пришедшая из другого океана, из Тихого. И это был знак того, что северо-западный проход, к которому люди стремились четыре столетия, пройден.

«Горло у меня сжалось. Я был в крайне нервном состоянии, переутомлен, и пусть это признак слабости, но… на глаза мои навернулись слезы… Я быстро набросил на себя одежду. Задержался на мгновение перед портретом Нансена, висевшим на стене, и изображение словно ожило, казалось Нансен смотрел на меня и кивал головой… Я кивнул ему в ответ, улыбаясь от счастья, и вышел на палубу», — так описал этот момент Руал Амундсен.

Цель была достигнута, но тут новое испытание — яхту зажало льдами, дальнейший путь стал невозможен. Третья зимовка!

На этот раз повезло, что рядом находилась целая флотилия американских китобойных судов: можно было получить все необходимое. Амундсен вместе с одним из капитанов-китобоев отправляется в восьмисоткилометровый переход на собачьих упряжках до ближайшей радиостанции, чтобы сообщить миру о своем открытии.

Это был труднейший маршрут по ледяной пустыне, с пересечением горного хребта высотой до трех тысяч метров, в условиях зимы, когда температура воздуха опускалась до пятидесяти градусов. Путешествие это заняло пять месяцев. А летом 1906 года «Йоа» вошла в Берингов пролив и прибыла в Сан-Франциско, встреченная с триумфом.

Успех Амундсена не был случайностью. Он не прельстился тем самым обширным водным пространством, к которому выходили его предшественники, а выбрал после прохождения узким и невероятно сложным проливом Симпсона трассу вблизи побережья Северной Канады и Аляски. Экспедиция норвежцев на крошечной яхте «Йоа» сделала так много, что обработка привезенного ею материала заняла около двадцати лет.

Однако, в отличие от северо-восточного прохода — Северного Морского пути — этот путь из океана в океан не нашел практического применения. Канадский предприниматель Бернье попытался использовать его для торговых целей сразу же после прохождения его Амундсеном, но неудачно. Только во время Второй мировой войны вернулись к этой идее, и для перевозок было направлено от Гренландии на запад маленькое судно «Рох». Но пройти трассу удалось только за две навигации. Лишь в 1944 г. норвежский моряк Ларсен прошел за один год из Атлантического океана в Тихий, через 12 лет после того, как аналогичный переход был сделан по Северному морскому пути. После того как в 1954 году успешно прошел северо-западным путем американский ледокол «Глешер», время от времени ледоколы стали огибать северную Америку. Однако путь этот остается экономически нецелесообразным.

Часть 4

АФРИКА

ИСТОКИ НИЛА

Нил, пересекающий с юга на север более половины Африки, — самая длинная река в мире. Правда, это было выяснено лишь во второй половине XIX века. Но и без этого великая река издавна привлекала к себе внимание людей, ибо она явилась колыбелью древнейшей цивилизации Египта.

Что знали древние египтяне об истоках своей священной реки? Сравнительно немного: то, что там находятся дремучие леса и болота, а обитают черные люди. Оттуда, с далекого юга, поставляли слоновую кость, эбеновое дерево, шкуры диких животных

Великий греческий географ и историк Геродот, путешествуя в VI веке до н.э. по Египту, интересовался, откуда берет начало Нил, но определенного ответа так и не получил. По его словам: «О природе Нила я не мог узнать ничего ни от жрецов, ни от кого-либо другого… хотя и расспрашивал, почему Нил по своим естественным свойствам так резко отличается от прочих рек… Что касается истоков Нила, то ни один из тех, с кем приходилось мне беседовать… не говорил, что знает их».

Когда в начале нашей эры достигла апогея могущества Римская империя, Нерон отправил военный отряд для разведки верховий Нила. Вряд ли причиной такого похода была любознательность этого императора. Скорее всего, возникли планы вторжения в Эфиопию и сопредельные страны в верховьях Нила. Хотя античных натуралистов, да и самих египтян, интересовали особенности режима великой реки с ее летними разливами, приносящими на поля плодородный ил, при отсутствии катастрофических наводнений, как в реках Европы и Азии.

Учитель Нерона философ Сенека писал:

"Знаешь ли ты среди других гипотез, объясняющих летний разлив Нила, также ту, согласно которой он вырывается из земли и наполняется не водами с гор, а теми, что вытекают из недр Земли? Я же слышал сообщение об этом двух центурионов, которых император Нерон послал для исследования истоков Нила… Я слышал, что они рассказывали, будто проделали длинное путешествие, когда они благодаря помощи царя эфиопов, который о них позаботился и направил их к царям соседних стран, добрались до крайней земли.

Мы дошли, рассказывают они, до огромных болот… Растения так сплетены в воде, что ни пешком, ни на судне нельзя преодолеть эти воды… Там, — рассказывали они, — мы видели два утеса, из которых вырывались со страшной силой могучие воды Нила. Но будь то исток или приток Нила, берет ли он там свое начало или лишь появляется вновь после того, как раньше ушел под землю, не думаешь ли ты, что, как бы то ни было, он вытекает из большого подземного озера? Ибо все же следует думать, что такое озеро содержит собирающуюся во многих местах и стекающую в глубокое место массу воды…"

В этом высказывании следует обратить внимание на очень разумное мнение о важности подземного питания реки (правда, философ говорит о подземном озере, но мы имеем возможность уточнить, что подобные скопления подземной воды находятся не в гигантских полостях, а в трещинах и порах горных пород). На это обстоятельство до сих пор обычно не обращают внимания. А именно благодаря питанию подземными водами режим любой реки приобретает относительную стабильность; когда подземное питание уменьшается, скажем, из-за осушения болот, режим реки становится более контрастным.

В средние века наиболее достоверные сведения о Восточной Африке имели арабские купцы и путешественники. Они не совершали экспедиций к истокам Нила, но собирали сведения о них. На карте мира, составленной арабским географом XII века Идриси (уроженца Северо-Западной Африки) показаны горные реки, стекающие в два озера; из них по три реки (что невозможно: из любого озера может вытекать лишь одна река) вливаются в большое озеро, которое собственно и дает начало Нилу, а также двум крупным рекам, направляющимся на запад, к Атлантическому океану, и на восток, к Индийскому.

До начала XIX века ученые не исключали возможность, что у Нила и Конго, а также Нигера могут быть единые истоки, которые находятся где-то в районе великих африканских озер, или во всяком случае предполагалось сближение долин этих рек.