Дядя Фёдор, пёс и кот. Полное собрание - Эдуард Николаевич Успенский

сразу и иду в сельпо или на ферму.

— А чем вы её добываете? — спрашивала восхищённая Нэнси.

— Да сумкой. А то и мешком.

Нэнси представила, как Печкин тяжёлой сумкой, набитой камнями, в лесу лупит медведя по башке. Или как расправляет мешок у входа в пещеру и выманивает медведя свистом или мёдом.

— А что вы делаете со шкурой? — спросила Нэнси.

— Со шкурой? — удивился Печкин.

— С медвежьей.

Печкин очень долго думал, что же он делает со шкурой. Потом нашёлся:

— А мы шкуры сдаём, как посуду.

В специальные шкурные приёмники, в оборот.

«Россия — загадочная страна! — подумала про себя Нэнси. — Жаль, что они сдают шкуры в шкурные приёмники. А то можно было бы получить хороший мохнатый коврик».

В конце приёма девочка Катя спросила Утреннюю Звезду:

— Вы, конечно, поможете дону Печкину помыть посуду?

— В той стране, где я живу, — ответила Нэнси, — обычаи запрещают женщинам делать тяжёлую работу.

Печкину ничего не оставалось, как погрузить посуду в корзину, поставить на тачку и повезти на речку мыть. Они пошли вместе с девочкой Катей.

«Чего же это она улетела из той страны, эта Нэнси? — сердито подумала про себя Катя. — Жила бы там себе и жила».

Когда Печкин вернулся, Утренняя Звезда, утомлённая первым простоквашинским днём, уже крепко спала на диване перед баней. И над ней кружилась мелкая стая крупных комаров.

Кто помог ей вытащить тяжеленный диван из комнаты, осталось загадкой. В баню Печкина его везли на тракторе и в помещение вносили трое.

Печкин тихо сказал Кате:

— Девочка Катя, ведь это наша общая гостья? Правда?

— Правда, — сказала девочка Катя.

— А почему я один с нею мучаюсь? Это нечестно. Надо передавать её друг другу как эстафету.

— Ладно, — сказала Катя. — Завтра я с ней займусь. Для меня это будет и языковая практика, и самостоятельная работа на кухне. А вы мне поможете, хорошо?

— Хорошо! — радостно согласился Печкин.

— Только, дядя Печкин, — сказала Катя, — я так понимаю, что эта коричневая гражданка — ваша будущая невеста!

— Да? — испуганно сказал Печкин. — А кто ещё так понимает?

— Все так понимают, — ответила Катя. — Все простоквашинские.

— А сама Утренняя Звезда?

— И она сама так понимает, — ответила Катя. — И вообще, дядя Печкин, она со своих небес к нам свалилась только из-за вас.

— Как так? — перепугался Печкин.

— Очень просто. Она смотрела с неба, какой вы хороший труженик. Какой вы добрый к детям. Какой вы стремительный к знаниям. Какой у вас зелёный велосипед. Какая у вас красивая речка.

— Всё не так! Всё не так! — заволновался Печкин. — Это у профессора Сёмина красивая речка. Это профессор Сёмин добрый к детям. Это у него такой зелёный «мерседес»! Это она к нему прилетела.

— Но профессор Сёмин не посылал ей своей фотокарточки, а вы, дядя Печкин, послали. Это вы всё устроили! Она с вами хочет дружить. И вам никуда от неё не деться.

«Если моё дело станет совсем плохо, — подумал Печкин, — я сам от неё сбегу в Интернет».

Глава 10

Как парус одинокий белел в деревне Простоквашино

Подготовительные занятия в школе для принимания в первый класс продолжались. И даже кот Матроскин с Шариком стали на них ходить.

Учительница Татьяна Викторовна ещё с прошлого раза предупредила, что будет проверять умение школьников понимать и пересказывать стихи.

Деревенское коровье стадо уже пять минут как паслось на барском Троицком холме у церкви.

Дядя Фёдор, Печкин и Шарик с котом, не торопясь, по холодку, шли в село Троицкое на занятия.

Матроскин и Шарик немного приотстали. Матроскин учил Шарика:

— В стихотворениях нельзя всё буквально понимать. Там каждое слово со смыслом. Есть такое стихотворение баснописца Крылова «Попрыгунья стрекоза». Знаешь?

— Конечно, — не очень уверенно ответил Шарик. — Кто ж его не знает. Это про насекомых.

— И вовсе не про насекомых. Слушай: «Попрыгунья стрекоза лето красное пропела, оглянуться не успела, как зима катит в глаза». Про что это?

— Тогда про природу.

— И вовсе не про природу. Это про людей. Про тётю, про певицу. Она всё лето пела и танцевала, а когда пришла зима, у неё нет ни дров, ни печки. Так что это очень людское стихотворение. Понятно?

— Понятно, — скрипел мозгами Шарик.

Тут и Печкин вмешался:

— Недавно я песню слышал по телевизору:

Не поётся птичке В клетке золотой, А поётся птичке В рощице густой.

— И я слышал, — сказал Шарик. — Жалистная песня, про птичку.

— И вовсе не жалистная, — объяснил Матроскин, — и вовсе не про птичку, а про тётю-певицу. Этой тёте плохо поётся в золотой клетке на телевидении. Ей хочется в простой сельский клуб.

В общем, они с Печкиным хорошо Шарику мозги вправили.

Когда они к Татьяне Викторовне пришли, она сразу Шарика к доске вызвала и спрашивает:

— Уважаемый Шарик, вы любите стихи?

— Очень, — говорит Шарик. — Особенно про охоту.

— Расскажите нам какое-нибудь охотничье стихотворение.

Шарик с удовольствием им прочитал:

— Люблю грозу в начале мая, Как долбанёт — и нет сарая!