Сын земли чужой: Пленённый чужой страной, Большая игра - Джеймс Олдридж

— Да, против, — сказал Руперт.

— Не понимаю почему.

— Хотя бы потому, что немцы здорово нагреют на этом руки.

— Ну, это не довод, — отозвался Фредди. — В наши дни такие вещи в расчет не' принимаются.

Жалобно подвывая, самолет наконец пробился сквозь облака к семидесяти островкам и пятистам мостам старого богатого приморского торжища, плавающего на водах Зюйдер-Зее, укрощенных гигантской песчаной дамбой. Самолет прогудел над пригородами и, расставив плоские ноги, как утюг, плюхнулся на воду.

У Фредди была замечательная способность спокойно ждать, что все придет к нему само. Действительно, не прождал он возле своего самолета и минуты, как со всех сторон к нему устремились официальные лица, носильщики и машины.

— Вы — живой пример того, как правит правящий класс, — шутливо сказал ему Руперт.

— Все дело в голове, — Фредди постучал себя по лбу. — А вот Джек — как был матросня, так и останется.

Фредди пальцем не пошевелил, однако багаж мигом пропустили через таможню, паспорта проверили, вещи погрузили и выгрузили, а нас привезли в отель „Ройял Амстердам“, записали в книгу и отвели в номера, где Фредди был вручен десяток телеграмм и где его уже ждал секретарь.

Остаток дня Фредди провел на совещании, а нам с Рупертом было предложено покататься на велосипедах и поглазеть на картины Рембрандта в Рикс-музее, на пухлых девиц, подававших нам пиво в кафе, на белый зимний туман и загорелые лица амстердамцев. Я глядел и злился на этот голландский город, где я зря потратил еще один день своей жизни вдобавок к долгой череде других попусту растраченных дней — мне было двадцать восемь лет, а я еще и не приступал к тому, ради чего, как я считал, живу на свете.

Утром мы вместе с Фредди вошли в отделанный деревянными панелями зал заседаний Международной страховой компании торгового флота, где за подковообразным столом сидели тучные голландцы, тучные немцы, худой, жилистый француз, краснолицые скандинавы и два с иголочки одетых англичанина.

— Этих чертовых англичан узнаешь с первого взгляда, — шепнул мне Фредди. — Достаточно посмотреть хотя бы на вас с Рупертом…

Нас никто не представил, и заседание продолжалось.

— Вот это — де Кок, — Фредди покосил глазом на астматического голландца, который курил короткую сигару, смотрел на мир сквозь толстые стекла очков и, по-моему, не слишком много там видел.

Обсуждение велось на трех языках. Фредди почти не принимал участия в дебатах и лишь изредка отвечал на какой-нибудь вопрос. Правда, один раз он затеял короткий, но жаркий спор относительно демарража и простоев.

Мы долго слушали, как они торгуются; я видел, что Руперт удивился не меньше моего, когда все вдруг поднялись с мест и Фредди с удовлетворением произнес:

— Ну, вот и прекрасно, дело сделано.

На этом совещание закончилось.

Его участники, обмениваясь прощальными рукопожатиями, покидали зал, а нас с Рупертом Фредди подвел к профессору де Коку, представил как „своих двоюродных братьев и ближайших сотрудников“ и во всеуслышание сообщил:

— Профессор туговат на ухо, ему надо кричать.

Профессор де Кок молча улыбнулся, обнажив желтые зубы. Меня заинтриговало шутливое, но крайне уважительное обращение Фредди с этим странным человеком, который жестом предложил Руперту сесть. Фредди тоже сел, но несколько поодаль и скрылся за пеленой сигарного дыма, все еще висевшего над подковообразным столом заседаний.

— Я вовсе не глухой, — по-английски сказал профессор де Кок Руперу. — Фредди шутник, так что уж вы, пожалуйста, не кричите.

Но для человека с хорошим слухом тучный профессор говорил чересчур громко. Поэтому Руперт все же повысил голос:

— Фредди сказал мне, господин де Кок, что вы — тот человек, который мог бы мне помочь.

Профессор протестующе воздел руки.

Руперт сжато и понятно рассказал о предложении русских поставлять нефть в Англию в обмен на английские суда.

— Русские любят обменные операции, — кивнул профессор. — Крестьянская манера торговать.

— Трудность не в самой сделке, — пояснил Руперт, взглянув на Фредди, который пожал плечами и отвел глаза, чтобы подчеркнуть свою непричастность к этому делу. — Вся загвоздка в импорте нефти. На это требуется разрешение английского правительства.

— Чье разрешение? — переспросил профессор.

Руперт забыл, что надо говорить громко.

— Разрешение английского правительства!.. — прокричал он.

— Я не даю разрешений вместо вашего правительства, — сказал де Кок.

— Знаю, — отозвался Руперт, — но мой двоюродный брат Фредди говорит, что вы готовите решения нефтяного консорциума о квотах на импорт нефти, на основании чего наше правительство выносит свое решение. Таким образом, ваше слово будет иметь большой вес.

— Не очень, — закричал в ответ голландец. — Я ведь непосредственно не связан с вашим правительством и не консультирую его по таким вопросам.

— А кто же это делает? — спросил Руперт.

— Десяток смешанных комиссий в Лондоне.

— Но вы же эксперт по вопросам импорта нефти!

Профессор снова воздел свои пухлые руки.

— Никакой эксперт тут не поможет. Никто не потрудится даже спросить меня. Однако сколько нефти русские хотят вывезти в Англию? Наверно, не очень много…

— Около трех миллионов тонн.

Профессор пожал плечами.

— Капля в море. Так что дело, как видно, не в количестве, правда?

— А в чем же? — крикнул Руперт.

— Вам известно, как обстоят в мире дела с нефтью?

— Очень мало.

— Но вы, я надеюсь, слыхали, что все великие державы, за исключением Китая, контролируют огромные запасы нефти: Америка, Россия, Англия, Франция, а также Голландия. Потребление нефти, — продолжал де Кок, — показатель экономического могущества страны. Это, надеюсь, вам ясно?

— По-моему, всем это ясно, профессор. Впрочем, не только потребление нефти, но и мощь торгового флота. Однако к чему вы клоните?

Руперт явно заинтересовал де Кока.

— Вы знаете, какая страна лет через восемь будет самым крупным добытчиком нефти?

— Вез сомнения, Россия. И вы не хотите, чтобы русские совали нос на западные рынки?

— Вот именно. Вы отлично все поняли.

— Разрешите задать вам нескромный вопрос? — обратился к нему Руперт.

— Не сомневаюсь, что вы его зададите.

— Может ли политика в области нефти осуществляться отдельно от той, другой политики?

— Не всегда. Часто они взаимозависимы.

— Вот-вот. Вам в решении вопросов, связанных с импортом, вероятно, часто приходится идти на серьезные уступки, продиктованные международной обстановкой?

— Беспрестанно, — признался де Кок. — Политическое положение в странах с нефтяными месторождениями всегда влияет на нашу политику.

— Но английские судостроительные и судоходные компании, как вы знаете, профессор, тоже проводят свою политику. Их тоже нельзя сбрасывать со счетов.

Профессор слегка приподнял брови.

— В наши дни судостроение повсюду приходит в упадок. Между компаниями идет жестокая конкуренция, — продолжал Руперт. — А так как в других странах судостроительные фирмы получают более крупные правительственные субсидии, нам трудно с ними тягаться. Поэтому, если нам удастся получить такой крупный заказ, какой сулят русские, от него вряд ли стоит отказываться, не правда ли?

— Да. Но судостроители должны сами заботиться о себе, — возразил профессор. — Нефтяные компании и так самые крупные ваши заказчики на суда и на фрахт…

— Это я знаю.

— …следовательно, не много ли вы требуете, мистер Ройс, добиваясь от нас разрешения на то, чтобы мы открыли русским запретный вход в наше нефтяное святая святых только потому, что вы хотите строить суда для русских?

Метафора насчет „святая святых“ показалась мне чересчур пышной, но смысл ее во всяком случае был ясен.

— И все же, — настаивал Руперт, — где-то должно быть найдено равновесие между тем, что выгодно вам, и тем, что выгодно нам, тем, что вредно вам и вред;~> нам…

Тут я заметил, с каким удовлетворением Фредди потягивает свою трубку.

— Вы, пожалуй, правы, — признал профессор. — Вы нащупали главное, вокруг чего вертятся все проблемы международной торговли. Вот для этого у нас и существуют правительства: они должны отстаивать наши торговые интересы.

— В таком случае, — поспешно вставил Руперт, — будете ли возражать вы или нефтяные компании, если мы ввезем русскую нефть?

— Ну как, Фредди? Что мне ответить вашему кузену?

Фредди засмеялся:

— Понятия не имею, профессор. По-моему, он загнал вас в угол.

— Что ж, попробуем решить этот вопрос при помощи логики.

— Логики? — переспросил Руперт.

— Да, логики. В нынешнее время ввоз Англией русской нефти противоречит всякой логике. Вот и весь сказ.