Стерва. Подвид: Королевская - Елена Звездная

- Боишься меня? - ласково спросил лигеец, не делая попыток приблизиться или прикоснуться, но это скорее потому, что не желал меня напугать.

А боюсь ли я? Да нет, скорее вполне закономерно опасаюсь. Хотя… есть у лигейца одна-единственная слабость, и эта слабость носит мое имя.

'Прости меня, Тигрик, - с грустью подумала я, и шагнула навстречу сплошному удовольствию, с некоторой затаенной радостью предвкушая очередную жаркую ночь.'

Шаг… Равеяр удивленно выгнул бровь. Еще шаг… и вторая поднялась до уровня первой. Последний шаг и теперь я практически касаюсь его телом. Ироничная ухмылка исчезла с красивого лица. Напряжение его тела невозможно было бы не заметить…

- Подари мне эту ночь, - едва слышно попросила я.

- Эту? - сильные руки обняли, сжали и, наклоняясь к моим губам, Лорд-каратель прошептал, - Только эту? У нас будет много ночей.

- Только эту, - теперь наши губы практически соприкасались, но разум удерживал его на этой сладостно-напряженной ноте, когда лишь усилие воли не дает пасть в омут страсти.

А утратить контроль, он не мог себе позволить… Вот только что я за женщина, если не сумею заставить его забыть о долге.

- Я хочу тебя, - руки обвили шею лигейца, - хочу стонать в твоих объятиях… Хочу забывать свое, имя едва ты входишь в меня… Хочу ощутить тяжесть твоего тела… Твою силу… Твою ненасытность… Потому что, то была лучшая ночь, равной которой у меня не было ни с кем… Ночь, которая разделила всю мою жизнь, на до… и после тебя.

Он смотрел на меня так, что желание раствориться в этом взгляде едва не стало навязчивым, но это был сильный мужчина и Равеяр хрипло ответил:

- Не сейчас… Не здесь… и не так… не на траве, боясь утратить остатки разума, Зелея… И без боли, которой ты так боишься… - он замолчал лишь на мгновение, а затем я услышала невероятное.- Я люблю тебя, Зеля. Люблю, проклиная себя за это чувство, что выжигает дотла! Я…

Мужчины так часто закрывают рот поцелуем, а сейчас я накрыла губами признание в том, о чем я не хотела знать. И едва он ответил на это безумие, я тихо прошептала:

- Здесь! Сейчас! И так, как этого хочу я!

- Зеля, не…

Я прижала палец к его губам, и медленно опустилась на колени…

- Может та ночь и была лучшей в моей жизни, - прошептала я, - но эта станет лучшей в твоей…

Безумие! Я не могла бы назвать эту ночь иначе. Сладостное, чувственное, сумасшедшее и от того столь волнительное безумие. Нам было жарко настолько, что ледяные воды ручья казались парным молоком. Мы были неутомимы до такой степени, что добрались до той самой крепости, и меньшее, что я могла бы сказать о подъеме на гору - это было волшебно. И мы сгорали, ни взирая на осенний холод, на каменный пол, до блеска начищенный дождем, что начался под утро. А когда, дрожа от усталости в перетружденных мышцах, мы пытались отдышаться после острого, сводящего с ума удовольствия, я вспомнила о том, как мало у нас осталось времени… Точнее у него… И вздрогнув, прижалась крепче.

- Замерзла? - горячие, влажные губы прижались к виску, затем прочертили дорожку вниз и встретились с моими губами. Но поцелуй, он прервал. - Здесь холодно, Зеля, ты можешь заболеть… Ты… ты сама страсть, Зеля, ты огонь, ты та редкая женщина, что позволяет не спать до рассвета, зажигая, казалось бы угасшее пламя одним своим присутствием, ты… Прости, тебя нужно согреть.

Мне казалось, что вся наша одежда осталась где-то там… в лесу, на тропе к крепости… но выйдя за почерневшую стену лишь на несколько мгновений, Равеяр вернулся со своей курткой, и я была закутана, награждена поцелуем и вновь оставлена в одиночестве.

Он вернулся вскоре, неся охапку дров, и каким-то немыслимым образом оказавшись в штанах. Молча я смотрела на невероятно красивого, сильного мужчину, двигавшегося уверенно и без лишних движений. Я любовалась им, как любуются горной грозой - восхищаясь, и в то же время страшась. Запылавший костер не разрушил очарования момента - Лорд-каратель в свете пламени был еще восхитительнее, чем в свете тускнеющей луны… Скоро рассвет… скоро все будет кончено…

- Зеля, - Равеяр стремительно подошел, присел передо мной, - ты плачешь… Зеля… тебе холодно? Больно? Устала?

Поднявшись, я плотнее завернулась в куртку и подошла к костру. Жар от пламени согрел озябшие ноги, подумав я устроилась ближе к огню, и, обняв руками колени, постаралась смотреть только на яркие всполохи пламени. Мне так хотелось в этот момент вспомнить о Тигрике, но стоило закрыть глаза и воспоминания о руках, губах, прикосновениях лигейца, затмевали всех мужчин, что когда-либо делили со мной постель.

- Тебя так сложно понять, - тот, о ком старалась не думать, сел рядом, властно обнял, и одна его рука проникла под куртку, ласково поглаживая, прирученное им же тело.

- Спорить не буду, - это было странно - одновременно желать, чтобы его прикосновения длились вечно, и вместе думать о скорой смерти лигейца. - Спорить не буду… меня действительно сложно понять - я сплю с врагом!

Рука, поглаживающая мой живот, замерла, зато вторая сжала плечи крепче. И было бы лучше, чтобы лигеец промолчал, но он поступил иначе:

- Враг… почему же ты считаешь меня врагом?

- Причин много.

- Назови хоть одну! - приказывать Лорд-каратель умел.

- Ты… ты планируешь уничтожить мою страну, - почему-то я прошептала слова, что рвались криком.

- Осуждаешь?

- Могу похвалить, если желаете, многоуважаемый и непобедимый! - злость пришла, откуда не ждали.

- Следовательно, осуждаешь, - теперь лигеец тоже смотрел на огонь. - Но прежде, чем осуждать меня, Зелея, осуди себя… за Авердан, который гарендарские войска разоряют время от времени, и не испытывают угрызений совести по данному поводу! Или осуди себя, за те ущемляющие интересы кланов договора, что ты вынуждаешь подписывать. Ты! Сама! Лично! Так что да - я планирую завоевать Гарендар и я это сделаю, потому что это необходимо мне и моей стране!

Стоило бы промолчать, но слова вырвались сами:

- Ублюдок, ведь ты даже не подумал о жителях, о…

- Зелея, - прошипел Равеяр, - скольких убили твои Старшие лорды во время этого наглого, варварского разрушения и грабежа Варатонской святыни? И не стоит оправдываться, вы напали вероломно и убили всех, кому не повезло оказаться на вашем пути! И ты смеешь называть меня ублюдком?!

Не слишком приятный разговор у нас получается.

- Лигейцы… - и все же я замолчала.

- Лигейцы поступили с тобой плохо, - прошипел Равеяр, а в следующее мгновение повалил на пол, и прижав запястья, вкрадчиво спросил. - Но неужели лигейцы поступали с тобой хуже, чем в родном клане, Зелея? Вспомни, что с тобой делали твои драгоценные Старшие лорды, следуя приказу твоей родной матери?! Ты сказала, что в Лигее погибли твои не рожденные дети, но только в Гарендаре родная мать способна убить дитя собственной дочери! - я с ужасом смотрела на перекошенное от ярости лицо Лорда-карателя. - Равеисса поведала мне ту историю, - лигеец отпустил меня, сел рядом, и глядя на огонь, продолжил. - И знаешь, мой мир не идеален, тут ты права, но у нас матери не продают своих дочерей, Зеля.