Там, где меняют законы - Юлия Латынина

— А ты уверена, что они именно Стаса обвинят? А вдруг они посидят-посидят, да и скажут: «Анечка, мы выяснили, это виноват Каменецкий». Или мою фамилию назовут. Это не их бизнес — руководить авиакомпанией. Но это их бизнес — подделывать улики.

— А вы не…

— Извини, Аня. Во всей этой истории я единственный человек, которому ни хрена не надо было убивать твоего отца. Я ему заплатил восемьдесят пять лимонов. За что, спрашивается? Если б я у него просто отобрал бизнес, я имел бы ровно те же проблемы, что и сейчас. Только деньги были б со мной. За эти деньги можно купить всю прокуратуру.

— Но этих денег в компании нет.

— Значит, их забрал Стас. И убил твоего отца, чтобы тот не протестовал.

Аня сжалась в комочек.

— Это главная проблема таких, как Стас, Аня. Они так и не научились ничему, кроме стрельбы. А стрелять сподручно, когда ты молод, нищ и тебе нечего терять. А когда ты стал такого размера, как Стас, стрелять уже опасно. А других аргументов нет.

Откуда-то из-за ручья появился повар. В руках у него был поднос с овощами и специями. Повар поклонился клиентам, провел рукой над пышущей жаром плитой и бесшумно пропал.

— Красивое ожерелье, — сказал Никитин, — отец подарил?

— Да, — сказала Аня. Помолчала и добавила: — Не мне. Какой-то… шлюхе. Потом отобрал. Я в сейфе нашла. И платье… не мое… У меня таких никогда не было…

Молодой хозяин «Скайгейт» помолчал.

— Скажи, Аня, тебе отец много денег давал?

Аня опустила голову. Они жили в замечательном доме. Очень красивом доме. В Бельгравии. Разумеется, дом был куплен на имя отца. Дом был в таком престижном районе, что комнату жильцу мама сдавала за сто двадцать фунтов в неделю.

— Достаточно, — гордо сказала Аня.

Никитин покачал головой.

— Ах да, — сказал он, — я же был директором «Авиаруси». Я помню. Пятьсот фунтов в месяц. И триста тысяч в день он мог просадить в казино.

Аня хотела ответить что-то колкое, но только умоляюще на него поглядела и замолкла. Никитин взял ее за руку. У него были мягкие пальцы, совсем не такие, как вцепившиеся в нее час назад пальцы Стаса, и взгляд его был такой же мягкий и понимающий.

— Хорошо, — сказал Никитин, — не буду. Я вообще не прав, что заговорил о бизнесе. Я… никогда бы этого не сделал… Но просто ты уже в это впутана, и мне очень страшно за тебя, Аня. Мне страшно за тебя больше, чем за свою компанию.

Повар снова появился перед ними. В руках его был поднос с бордовым тунцом, белыми гребешками и кольчато-розовыми креветками. На плите зашипело, аромат вскипающего масла смешался с ароматом свежайшей рыбы. Внезапно повар заморгал. Никитин поднял голову. Аня обернулась.

К их столику через зал шел Стас.

Охрана Никитина, сидевшая по ту сторону мостика, насторожилась и развернулась. Со Стасом были два или три человека, и все они остановились у дверей зала. Немногочисленные в этот час посетители ресторана с беспокойством вертели головами.

Стас был уже одет и еще пьян. Светлые его волосы еще не высохли после бассейна.

Он дошел до их столика, и взгляд, которым он окинул Аню, был так же физически ощутим, как его руки два часа назад. Потом он повернулся к Никитину. Оба мужчины были почти одинакового роста, и оба тщательно следили за собой, и теперь они стояли друг напротив друга, очень похожие — как крупный белесый волк и домашняя овчарка.

— Слушай, ты, — сказал Стас, — коммерсант, тебе не пора баиньки? Тебе завтра с самого утра проверять, не обсчитали ли тебя твои стюардессы.

— А тебе не пора обратно к шлюхам? — ответил Никитин.

Аня застыла. Она ничего не говорила Никитину о том, что было вечером. Видимо, он хорошо знал привычки Стаса. И он догадался. Или — почти догадался.

— Кстати, о шлюхах. Ты за сколько свою последнюю перекупил, за миллион?

— Во всяком случае, я не убивал ее отца.

В следующую секунду кулак Стаса врезался Никитину в челюсть. Страшный удар отшвырнул бизнесмена прямо на разогретую жаровню. К аромату шипящего в масле тунца мгновенно прибавилась вонь от паленого мериноса. Аня видела совсем близко лицо Никитина, перекошенное от боли, и надвигающуся на него фигуру Стаса. Рука замахнулась для очередного удара, и на этой руке не было пальцев, кроме большого и указательного.

— Нет, — закричала Аня.

Никитин подпрыгнул спиной, и его сведенные вместе ноги ударили Стасу в грудь. Бизнесмен вскочил с жаровни, подхватив первое, что попалось под руку, — а попалась тяжелая деревянная подставка с рисом и рыбой, и Стас едва успел развернуться, когда подставка просвистела у него над ухом.

Ане показалось, что Стас упадет, но Стас выпрямился, как сжатая пружина, разворачиваясь и одновременно взлетая в воздух. Удар щегольского ботинка швырнул Никитина к расписному столбу, украшавшему мостик, и следующий удар Никитина в этот столб впечатал.

Бизнесмен, тихо вздохнув, осел на перила. Перила подались, и Никитин рухнул вниз, в неглубокую воду с цветущими лотосами. Истошно закрякали испуганные утки. Только тут охрана Никитина бросилась на Стаса, и почти одновременно в зал, как группа захвата, хлынули охранявшие Стаса собровцы.

— Стоять! — заорал один из собровцев, и в охранников Никитина уткнулись автоматы. Влад и еще какой-то парень заламывали руки боссу. Он орал, и глаза у него были, как у бешеной коровы. Охранники Никитина выволакивали из пруда своего хозяина. Никитин пытался идти сам, но ноги его не слушались. Изо рта его сочилась красная струйка.

Через минуту собровцы запихнули Аню в машину. Она кричала и отбивалась, и слишком большая для нее туфелька тридцать девятого размера осталась на ступеньках ресторана «Микадо».

Аня тихо плакала, забившись в угол черного бронированного «БМВ». Стас сидел молча, приходя в себя, и по крайней мере не пытался ее лапать. Несмотря на подогрев сиденья, в одном вечернем платье Ане было холодно.

— Ты чего босая? — внезапно сказал Стас.

Аня поглядела вниз. Левой туфельки действительно не было. Колготки в сеточку в суматохе поползли, и у лодыжки красовалась каплевидная дыра.

— Как ты меня нашел? — спросила Аня.

— Таксиста нашел.

— А таксиста как?

— План «перехват» объявили. Блин, я тебе сколько раз говорил: хочешь бегать — бегай, но с охраной!

Аня искоса взглянула на Стаса. Неужели его взбесило только то, что она уехала без охраны? Или он боялся, что она побежит к Кутятину? Хотя если правда то, что сказал Никитин, то этого он не мог бояться. Он больше всего как раз и должен был бояться ее встречи с Никитиным.

И вовсе не потому, что Никитин молод, хорош собой и богат.

— Завтра ты улетаешь в Англию, — сказал Стас.

— Нет. Я — генеральный директор «Авиаруси».

— Генеральным директором будет Мережко.

— Исключено, — сказала Аня, — я наследница.

— Прекрасно. Ну и наследуй. Через шесть месяцев. По закону. А пока компанией будет управлять тот, кого я назначу.

— Я подам иск, — сказала Аня.

— Что?!

— Только попробуй меня отстранить, и я подам иск о том, чтобы назначили временного управляющего, который станет соблюдать мои интересы!

Вдали послышалось завывание сирен.

— Иск?! — изумился Стас, — в российском суде? Ты че говоришь, въезжаешь?

Сирены стали громче и ближе. Стас невольно оглянулся, — их кортеж догоняли два джипа с мигалками.

— Машина номер 777, немедленно остановитесь! — раздался усиленный мегафоном голос.

— У них что, крыша съехала? — резко проговорил Стас.

Водитель прибавил газу. Машина сопровождения ходко шла следом.

— Черный «Крузер» госномер три семерки, черный «БМВ» госномер три семерки, немедленно прижаться к обочине!

Из-за угла вывернулся и встал поперек Стасу белый милицейский «Форд». Из него выскочили трое постовых с пистолетами.

— Это не менты! — заорал Стас.

— Тормози! — вскричал Влад, сидевший спереди. — Отвечаю!

Водитель «БМВ» послушно нажал на тормоз. Обе иномарки прижались к обочине, из «Крузера» вылетели собровцы в камуфляже с автоматами наизготовку.

Из машин преследователей вылетели точно такие же. Хлопнула передняя дверца «БМВ» — это выскочил из машины Влад.

Его положили мордой в заснеженный асфальт. Он что-то горячо объяснял.

— Руки за голову, всем лечь на землю! — орали снаружи.

Водитель нажал какую-то кнопку, и все замки в «БМВ» защелкнулись. К машине подошел человек в камуфляже, качнул автоматом.

— Вылезай, — сказал автоматчик. Как ни странно, сквозь стекло его было почти слышно.

Стас отрицательно покачал головой.

— Я буду стрелять, — сказал автоматчик.

— Стреляй.

— Оно что, бронированное?

Стас кивнул.

Автоматчик поколебался и оглянулся. Старший из собровцев уже не лежал на асфальте. Он стоял, держа руки за головой, а задержавшие его люди внимательно вглядывались в его служебное удостоверение.