История шпионажа - Санш Де Грамон

Вечером, размышляя о визите «американского атташе», Гоутон понял, что Джонсон был звеном той цепи, в которую его пытались вовлечь с 1957 года. Однако он решил не упустить возможность увидеть гастроли Большого театра.

Это решение было роковым для Гоутона, потому что в то время уже начала работать машина британской системы безопасности, и он уже был под подозрением. По иронии судьбы, Гарри стал подозреваемым после того, как его обвинили в том, к чему он не имел отношения. В марте 1960 года к Фреду Хоскингу, офицеру службы безопасности Адмиралтейства, обратился фотограф отдела подводного вооружения, сказавший, что он получил анонимное письмо. Оно было написано на бумаге, использовавшейся в доках Портленда. В письме были слова «ты грязный еврей» и черная свастика. Фотограф, который не был евреем, сказал Хоскингу, что единственным служащим, который с ним не ладил, был Гарри Гоутон. Через несколько дней руководитель отдела, в котором работал фотограф, получил анонимное письмо на такой же бумаге. В нем говорилось, что фотограф использует снимки, сделанные на базе, в своих целях.

Хоскинг проверил Гоутона, и тот оказался непричастен к письмам. Тем не менее расследование выявило некоторые странности в его жизни. Оказалось, что мелкий чиновник живет не хуже руководства Адмиралтейства. Покупка и обустройство дома стоили ему около 9000 фунтов, что слишком много для провинциальной Англии; он только что купил новую модель «рено»; он больше всех тратил в «Старом вязе»; он часто ездил в Лондон; и все это на зарплату 15 фунтов в неделю (около 40 долларов). Во время расследования один из соседей Гоутона передал полиции сведения, которые совпадали с тем, что обнаружил Хоскинг относительно финансового положения Гоутона.

Хоскинг передал дело в Скотланд-Ярд, откуда оно было направлено в Специальный отдел криминальных расследований, который отвечает за дела по защите национальной безопасности, королевской семьи и членов правительства, а также следит за действиями экстремистов.

Примерно в то время, когда Лонсдейл, представившись американским атташе, пришел к Гоутону, Специальный отдел уже начал расследование и установил наблюдение. То, что удалось обнаружить, потребовало привлечь к делу МИ-5.

МИ-5 — пятый, контрразведывательный отдел британской военной разведки. Он был создан в 1910 году как подразделение армии, но с тех пор его функции изменились и сейчас напоминают функции ФБР. Как и ФБР, МИ-5 противодействует внутренней подрывной деятельности и расследует все дела, связанные с нарушением закона о государственных секретах. Так же как и ФБР, МИ-5 подотчетен Генеральному прокурору, хотя информация, собранная отделом, сопоставляется с информацией, полученной от других источников, и поступает в Объединенное бюро разведки, которое раз в неделю готовит доклад для министра обороны. В МИ-5 работают в основном гражданские лица, и это делает недоразумением название отдела.

Фетиш МИ-5 — секретность. Общественности не известен ни один человек из 1500 работающих в отделе, руководитель не является исключением.

Штаб-квартира МИ-5 тоже засекречена. Но любой лондонец, живущий около Мэйфейр, знает, что большое восьмиэтажное здание по Керзон-стрит, известное под названием «Леконфилд-хауз», — резиденция британских охотников за шпионами.

В отличие от ФБР, МИ-5 занимается только расследованиями, но не имеет полицейских функций. МИ-5 не может производить обыски и аресты. Таким образом, любое расследование, ведущееся МИ-5, имеет два аспекта, так как все улики изымаются Специальным отделом Скотланд-Ярда.

После встречи на спектакле Большого театра Гоутон и Лонсдейл договорились увидеться 6 августа. Они встретились около театра Олд Вик и оттуда пошли в кафе «У Стива». За ними следили два агента МИ-5, которые были настолько близко, что смогли подслушать часть разговора в кафе. 6 августа на первых полосах всех лондонских газет был репортаж о дезертирстве в СССР математиков Агентства национальной безопасности Уильяма Мартина и Бернона Митчелла. Лонсдейл и Гоутон, вполне естественно, обсуждали это дело. «Думаете, они на самом деле бежали?» — недоверчиво спросил Гоутон. Лонсдейл уверил его, что это было верно.

Агент МИ-5, подслушавший разговор, сидел за спиной Гоутона, на суде он рассказывал: «Хотя я не видел его, я почувствовал, что он наклонился вперед. Столики в кафе стояли очень тесно».

Вернувшись к делу, Лонсдейл сказал: «У Вас в чемодане лежит много вещей».

«Да, — шутя ответил Гоутон. — Больше чем бритвенный прибор».

Лонсдейл: «Мы можем упорядочить наши встречи, чтобы Вы могли записать даты».

Гоутон: «Да, это нужно запомнить».

Лонсдейл: «Встречи состоятся в первые субботы месяца, особенно в первые субботы октября и ноября. На месте Вас будет ждать шофер с машиной. Где точно, я не знаю. Скорее всего я сам там буду. Мы будем пользоваться переводчиком. Нужно найти его».

В конце беседы Гоутон сказал: «Сейчас мне не нужна оплата».

Этот разговор не удовлетворил МИ-5. Гоутон и Лонсдейл вышли из кафе и вместе вошли в телефонную будку. На суде Гоутон объяснил это так: «У меня спадали брюки, и мне нужно было их поправить». Как оказалось, в «толстом свертке», который был в руках у Лонсдейла, были только газеты.

В октябре Гоутон получил по почте очередной вызов и отправился в бар «Мэйпоул», где его встретил один из польских связных, Джон. «Что-нибудь принесли?» — спросил он его. «Нет»; — ответил Гоутон.

Ранее Гарри упоминал, что в Гибралтаре служили его друзья, и Джон спросил его: «Вы можете узнать, правда ли то, что в Гибралтарском проливе есть сеть подслушивающих устройств, которые по звуку двигателя могут засечь подводную лодку, прошедшую по проливу, и передать эти данные в Гибралтар? Мы можем оплатить поездку в отпуск в Гибралтар, чтобы Вы навестили своих друзей и получили нужную информацию».

Гоутон ответил, что он не может сделать этого: «Я знаю этих людей недостаточно хорошо. Кроме того, это судомонтажники, маляр и электрик. Они не будут знать об этом. К тому же, мне сейчас не нужен отпуск».

«Как поживает мисс Ги? — неожиданно спросил Джон. — Она все так же хороша, как и раньше? Вам бы лучше что-нибудь найти для нас. Вы всего лишь маленький человек. Вас не смогут круглосуточно защищать. Кто Вы вообще такой?»

Услышав это, Гарри подумал, что лучше было бы разорвать отношения с Банти. Но не решался на это, так как не мог придумать веский повод. Он также возобновил робкие попытки добиться перевода из Портленда. В то время была вакансия в Бридпорте, но он не подходил по возрасту.

Решающая встреча Гарри, Банти и Лонсдейла состоялась 10 декабря. Гарри наконец согласился достать нужную информацию за определенную сумму. Лонсдейл дал ему фотоаппарат и сказал, чтобы он переснял основное руководство ВМФ Великобритании — «Особенности военных кораблей». Это большая (412 страниц) книга с иллюстрациями, рассказывающая об устройстве и характеристиках всех судов, используемых в ВМФ Англии, включая атомную подводную лодку «Дреднот» и другие современные корабли. На обложке каждого экземпляра пометка «секретно» и примечание: «Эта книга должна храниться в запертом сейфе, если ею не пользуются, ее запрещается выносить с корабля без соответствующего разрешения командира».

Гарри также обещал сфотографировать основные руководства Адмиралтейства и достать с помощью мисс Ги несколько брошюр, рассказывающих о гидролокационных установках. Сама мисс Ги следила за всем разговором с типично женской бесхитростностью. Лонсдейла она увидела таким, каким он был: «жевал резинку, говорил с американским акцентом».

Банти ожидала встретить русского шпиона, а вместо него оказался нахальный американец, который «думал, что он лучше англичан знает, как нужно все делать, и хотел доказать это». Когда Лонсдейл дал Банти список вопросов и попросил найти на них ответы, она сказала, что «они были бессмысленными» для нее.

Эти вопросы, если бы она смогла на них ответить, «дали бы полную картину наших планов по борьбе с подводными лодками и исследований, которые ведутся в этой области», сказал на суде прокурор. Некоторые вопросы относились к конструкции и расположению на кораблях и подлодках гидроакустических приборов, а также к работе гидролокаторов.

В тот же вечер, сидя у Гарри дома, пока он «готовил бутерброды и поливал кактусы», мисс Ги переписала вопросы на отдельные листки бумаги, а оригинал сожгла. Позднее Гарри сказал, что он и Банти вместе прочитали вопросы: «Мы долго смеялись. Мы приняли все за шутку, за что-то забавное, чего мы не могли понять».

До следующей встречи, назначенной на 7 января, оставался месяц, в течение которого они должны были найти нужную информацию. Для мисс Ги ее часть задания не составляла особого труда. Она планировала отдать Гарри брошюры в пятницу и отвезти их на работу в понедельник… Очевидно, безопасность в Портленде ограничивалась пятью днями, а по выходным проверки не проводились. Даже в будние дни служащих редко досматривали на выходе, и мисс Ги знала, что она может спокойно выйти с базы с сумочкой, в которой будут лежать секретные документы.