Пятно - Павел Корнев

—Это что еще такое?

—Похоже, по этой штуке питательный раствор расходится. Без еды даже искусственно выведенным тварям не обойтись.

—Понятно, — кивнул я и вслед за федералом перепрыгнул через отверстие в полу. — Как думаешь, это ракетой разворотило?

—Скорее всего, — пробираясь через свисавшие с потолка обрывки кабелей, ответил опер и предупредил: — Осторожней, тут арматура торчит.

—Ага, спасибо, — откликнулся я и спросил: — Кстати, а чем так опасно использование искусственного интеллекта?

—Помимо того что это запрещено, а рынок программного обеспечения для суперкомпьютеров и навигационного оборудования давно поделен?

—Ну да. Запрет ведь, полагаю, не на пустом месте возник.

—Говорят, слишком много проблем в свое время с ИскИнами было. — Стены впереди почти смыкались, и Кузнецов сумел протиснуться между ними с немалым трудом. — С катушек постоянно съезжали, вот и запретили.

—Наверное, проблемы были очень серьезные. — Я пробрался к оперу и попросил: — Ты не молчи, блин, а то у меня, похоже, и в самом деле клаустрофобия начинается. Крысиные норы какие-то…

—Говорят, на одну из планет ши упал контролируемый искусственным интеллектом спутник. Учитывая, что он был чуть меньше четверти нашей луны, размеры катастрофы можешь прикинуть сам.

—Да уж, неслабо. Неужели компьютер так сложно контролировать? Профилактику проводить и все такое…

—А где, по-твоему, искусственный разум в основном использовали?

—Ну, не знаю…

—На автоматических линиях по переработке астероидов, станциях на непригодных для жизни планетах, долговременных огневых точках.

—В общем, там, куда часто инженеров для калибровки не зашлешь? — догадался я.

—Именно. Иначе никакой экономии не получится, — подтвердил Кузнецов. — На инструктаже один из лингеров сказал, что без калибровки ИскИны функционировали в штатном режиме около полугода, а потом начинались необратимые изменения. Чисто электронные модели дробили память, создавая новые личности и тратя на это ресурсы системы. Сам понимаешь, к чему это в итоге приводило.

—К шизофрении?

—Именно. Ну а модели, базирующиеся на биопроцессорах, плодили всяких уродов. Вроде как в попытке создать переходную ступень между компьютером и человеком.

—Угу, насмотрелся.

—И это только типовые нарушения. Сам понимаешь, держать при каждом ИскИне штат психологов просто нерентабельно.

—Ясно.

—Кстати, — остановился вдруг Кузнецов, — похоже, мы пришли.

—Точнее, приплыли, — встал я обок и заглянул в показавшийся бездонным провал шахты грузового подъемника. — Полагаю, лифт ждать бесполезно?

—Сами заберемся.

—Уверен, что это хорошая идея?

—Лучше, чем кружить по кораблю в поисках лестницы, — заявил опер и, подступив вплотную к провалу, принялся шарить рукой внутри шахты. — Здесь скобы, подняться на верхний этаж не проблема.

—Только ты первый лезешь, — предупредил я.

—У тебя еще и боязнь высоты вдобавок? — обернулся Кузнецов.

—Нет, но если твой вес скобы выдержат, то и подо мной не обломятся.

—Имеданцы полтора центнера в среднем весят.

—Тогда ты ничем не рискуешь.

—Черт с тобой! — усмехнулся опер и забрался в шахту. Я подошел к провалу и принялся вслушиваться в мерное цоканье ботинок по торчащим из стены стальным пруткам. Вскоре оно стихло, и послышался голос федерала:

—Порядок, поднимайся.

Забраться в шахту лифта оказалось легко. И боязнью высоты никогда не страдал, и до скобы дотянуться проблем не составило. Вот только расстояние между ними было рассчитано на более чем двухметровых создателей корабля, и вскарабкаться наверх получилось с трудом. Еще и сквозняком тянуло чуть ли не как в аэродинамической трубе.

—Руку давай! — Кузнецов помог мне выбраться наружу и оттащил подальше от провала лифта. — Нормально все?

—Ага, — отдуваясь, мотнул я головой. — Куда теперь?

—Надо подумать. — Опер оглядел небольшой холл, из которого в темноту уходило сразу три коридора.

Хотя почему — в темноту?

На этом уровне висевшие под потолком панели светильников едва заметно помаргивали, и их тусклое свечение хоть немного, но разгоняло царивший на сбитом транспортнике мрак.

—На потолок внимание обрати, — посоветовал я.

—А ведь и верно! — обрадовался Кузнецов. — Смотри, в центральном коридоре панели чуть ярче светятся!

—И чем дальше, тем светлее становится! — присмотрелся я.

—Пошли! — Опер спрятал химический светильник в карман куртки и уверенно зашагал по коридору. — Думаю, мы почти на месте.

—И разрушений на этом уровне совсем нет…

—В правом коридоре разрушений хватает. — Федерал указал на стену, в которой чернело обугленное отверстие, и обернулся. — Видел?

—И потолки тут выше.

—Так это же главная палуба!

—Понял уже. — Тут мне на глаза попалась выломанная дверь, и я попросил Кузнецова: — Дай светильник.

—Зачем еще?

—Дай сюда!

Федерал с недовольным видом вытащил из кармана начавший тускнеть карандаш и протянул мне. Я осветил заставленную двухъярусными кроватями и узкими шкафчиками комнатушку и повернулся к оперу:

—Как думаешь, тут оперативный резерв раньше ночевал?

—Да какая теперь разница? — пожал плечами Кузнецов.

—Пыль потревожена, — пояснил я и, заглянув под ближайшую кровать, поднял с пола скуренный до фильтра бычок. — А еще это.

—Выходит, здесь были переселенцы. — Федерал забрал у меня окурок и поднес его к носу. — Но что они могли тут забыть?

—Нас караулили. А теперь в другое место перебрались. И если мы на них нарвемся…

—Ничего хорошего из этого точно не выйдет, — нахмурился Кузнецов. — И значит, шуметь нельзя ни при каких обстоятельствах. Иначе спалимся.

—Это понятно.

Я вышел в коридор и уже обернулся вернуть федералу светильник, когда заметил какое-то смазанное движение.

Лампы под потолком светили из рук вон плохо, но бегущая по коридору тварь в несколько стремительных прыжков оказалась совсем рядом, и мне удалось ее разглядеть. Больше всего это существо напоминало дога или гончую, чью голову изрядно увеличили, чтобы напихать в пасть как можно больше зубов. В остальном собаку Баскервилей модифицировать не стали, но при клыках в мизинец длиной это уже не имело никакого значения.

И ведь где-то совсем рядом бродят до зубов вооруженные бандиты…

Эта мысль в один момент вывела меня из ступора, и я кинулся наутек.

У большинства собак есть одно слабое место — стоит попытаться убежать, и они тут же бросятся вдогонку. Инстинкт, ничего не попишешь.