Асгард - город богов (история открытия) - Владимир Щербаков

На первой своей родине ваны использовали клинопись ассирийцев, сохраняя свой язык. Ясно, что из-за того, что чужие знаки для письма использовались для записи слов па другом языке, до сих пор звучание многих ванских слов воспроизводится неверно.

Но если русский язык возник после слияния фракийских наречий и языка ванов (а также северян; радимичей) и после сложных процессов переосмысления, изменения строя и звучаний, то можно ли найти следы первозданного языка ванов — и не в Закавказье и Малой Азии, а на территории их северной родины?

Можно. Потому что язык древних ванов жив и поныне не только в диалектных словах и формах Тульской области и прилегающих к ней территорий, но и в многочисленных названиях рек и местностей, до сих пор необъясненных. Поскольку теперь ключ к таким названиям известен, выясним для примера происхождение названия реки Яузы, протекающей через Москву. Это, безусловно, вотчина ванов-вятичей.

Прежде всего хочется хотя бы кратко упомянуть о попытках объяснить имя этой небольшой речки, известной многим миллионам жителей Москвы и Подмосковья. Одна из гипотез связывает его с тюркскими корнями "ауз", "авуз", что означает буквально "рот", "устье", "ущелье" (Мурзаев Э., 1984). Придется, объективности ради, сразу отбросить варианты со "ртом" и "ущельем". Нужно обладать отнюдь не тюркской фантазией, чтобы приписать качества, обозначаемые этими словами, небольшой реке — ведь тюркам хорошо известны были настоящие ущелья во многих гористых районах. Не приходится всерьез говорить и о сходстве Яузы со ртом или даже со звериной пастью. Устье? Но устье есть у каждой реки, речки и даже ручья. Чем Яуза лучше их? И это очевидная натяжка. Но главная слабость этого объяснения состоит в том, что Яуза под именем Ауза упоминается в летописи уже под 1156 годом, задолго до монгольского нашествия на Русь.

С другой стороны, форма "Ауза" дала повод приписать ее балтам. В. Н. Топоров (1982) сопоставил ее с латышскими топонимами ("Аузес", "АУЗИНИ" и др.) с ясно звучащим корнем "стебель овса", "солома", "ость"*. [* Топоров В. Н. Древняя Москва в балтийской перспактиве // Балтославянские исследования. М., 1982, с. 3–61.] Река Стебелька, впадающая в ту же Яузу, подтверждает как будто бы эту гипотезу. Но кто такие балты? Это пришедшие с юга племена, смешавшиеся на новой родине прежде всего с вендами, то есть теми же ванами. Налицо переосмысление древнего корня ванов "ау", "аю", что означает "вода" (см. халдо-русский словарь в кн. И. И. Мещанинова "Халдоведение. История древнего Вана". Баку, 1927, с, 231).

Точно так же звучит слово "река" на исландском, то есть на языке, сохранившем еще влияние языка ванов даже после союза с асами.

Постепенное растворение этноса ванов, их языка послужило причиной утраты первоначального слова "ау" — "вода" и заменой его на понятную, но не вполне подходящую "солому".

Яуза, Ауза — это водица. Малая вода. Так переводится название подмосковной реки с древнего языка ванов, современников и соперников легендарной Ассирии. Таков исконный смысл этого гидронима, сохраненный в Исландии.

Но если есть малая вода, то хотя бы по отношению к этой малой воде должна быть и большая. И она существует поныне. Это река Москва, в окончании имени которой слились уже и другие влияния, но корень "мас", "масини" с типично киевским оканьем звучит вполне явственно. Он и означает у ванов буквально "большой", "великий", а в нашем случае "большая", "великая" (Мещанинов И. И., 1927, с. 235). Что ж, древняя полноводная Москва, бежавшая меж пологих зеленых холмов, достаточно велика по отношению к Яузе! И задолго до основания здесь города русов Юрием Долгоруким именно в устье Яузы, при ее впадении в Москву, уже красовался город (Векслер, 1968). Это был город ванов-вятичей! Вполне возможно и позднее переосмысление на общеславянский лад. И тогда возникает новый смысл: "топкая, болотистая река" (Смолицкая Г. П., Горбаневский М. В. Топонимия Москвы. М., 1982, с. 176).

Итак, город ванов-вятичей располагался при слиянии двух рек. Ясно, что их нужно было различать в разговорах и сообщениях, не прибегая к карте. И потому одну из них логично было назвать Большой рекой (водой), другую — Малой. Именно эти два слова древних ванов полностью исключали недоразумения и случайности. И еще: вряд ли место для города было бы выбрано так, что оно заслуживало названия "болота", "низины", "гнилого места" и тому подобных наименований, которые почему-то упорно "шьют" ему современные историки и лингвисты. Нет, даже более поздняя Москва, поставленная на семи прекрасных зеленых холмах, была образцом в этом отношении. Что уж говорить о месте слияния Яузы и Москвы и ближайшей окрестности! Это же примерно соответствует территории Кремля — на самом прекрасном из городских холмов, и зеленому склону этого холма!

Эти наблюдения дают попутно возможность лучше почувствовать язык ванов, в общем, близкий к русскому. Фраза "Сардур говорит" звучит по-вански так: "Сардурише алие (аля)" (Мещанинов И. И., 1927, с. 127). В скобках дан мой вариант глагола. Прежде всего, мы с легкостью слышим то же окончание "те" после имени бога, звучащее, быть может, чуть более глухо, чем в русском "боже" и "княже". Интересен и глагол. Ведь в псковском говоре ему однозначно соответствует слово "лалы", приобретшее спустя две тысячи лет после падения Урарту иронический шутливый оттенок: "болтовня". Лала, лаларь — это болтун, говорун в Псковской и Тверской губерниях, где также расселились ваны-венеды вантит-вятичи. Глагол "балакать" также хорошо известен (см. словарь В. Даля, I, с. 41; II, с. 235).

Итак, "алие" — это вполне понятное нам слово из Толкового словаря живого великорусского языка. Вполне ясно, на каком языке "говорит Сардур". Почему я счел необходимым дать вариант глагола "аля"? Во-первых, местоимение "я" записывалось по-вански так: "ие" (позволю себе иногда опускать латинскую транскрипцию). Но это потому, что звук "я" нельзя было записать с помощью ассирийской клинописи! Нельзя подобрать клинья так, чтобы получилось ванское "я". И потому ваны использовали запись "ие".

Могу добавить, что мне приходилось бывать на северной родине ванов-вятичей в Тульской области. Я неоднократно отмечал в Венёвском районе, в селах, казавшееся мне странным окончание глаголов третьего лица. Вместо "он играет" говорили "он играя", вместо "он поет" — "он пое". И вот, после моих давних поездок, след которых можно обнаружить как воспоминания детства в романе "Чаша бурь", я с изумлением нашел отгадку: окончания глаголов в деревенских говорах Тульской области произносятся точно так же, как они произносились у ванов, затем у вантит-вятичей на новой родине!

Вернемся к словарю ванов.

Конечно, в статье трудно отразить все многообразие аргументов и совпадений. Ограничусь кратким словарем И. И. Мещанинова, точнее, его отдельными страницами.