Избранное. Том 1 - Агата Кристи

Итак, все сети расставлены. Совокупный эффект достигнут. Порог внутреннего сопротивления пройден. Оскорбленный хозяин… пристыженный в присутствии своих приятелей, мучающийся от мысли, что, по их мнению, у него не хватит, грубо выражаясь, потрохов на что-то более решительное, нежели робкое, кроткое терпение… и вот произнесены ключевые слова. Винтовка, несчастные случаи… человек, застреливший своего брата… и неожиданно выныривает из травы голова жены… «Совершенно безопасно… несчастный случай… Я покажу им… Я покажу ей… черт бы ее побрал! Как я хочу, чтобы она умерла… Она умрет!»

Он не убил ее, Хэстингс. Сам я считаю, что, даже стреляя, он инстинктивно промахнулся, потому что хотел промахнуться. И потом… потом злые чары… рассыпаются в прах. Она была его женой, женщиной, которую он любил, несмотря ни на что… Одно из преступлений Нортона, которое не совсем удалось. Но вот его следующая попытка! Вы понимаете, Хэстингс, что теперь наступила ваша очередь? Вернитесь в прошлое… вспомните все. Вы, мой честный, добрый Хэстингс! Он нашел все слабые места в вашем уме… да и все приличные и добросовестные тоже.

Аллертон был из тех людей, которых вы инстинктивно не любили и боялись. Он из тех людей, которых, по вашему мнению, следует уничтожить. И все, что вы о нем слышали и думали, было верно. Нортон рассказывает вам определенную историю 6 нем… совершенно правдивую в части фактов. (Хотя в самом деле та девушка была неврастеничкой и родом из скверной семьи).

Он взывал к вашим приличным и довольно старомодным инстинктам. Этот человек был злодеем, соблазнителем, он губит девушек и доводит их до самоубийства! Нортон побуждает Бойда Кэррингтона взяться за вас. Вам советуют «поговорить с Джудит». Джудит, как и можно было предвидеть, сразу же отвечает, что будет жить так, как пожелает сама. Вы начинаете верить в худшее.

А вот другие струны, на которых играет Нортон. Ваша любовь к своему ребенку. Сильно старомодное чувство ответственности, которое человек, подобный вам, испытывает к своим детям. Чуть преувеличенное самомнение вашей натуры. «Я должен сделать что-то. Все зависит от меня». Ваше чувство беспомощности, возникшее из-за отсутствия мудрого суждения жены. Ваша лояльность… я не должен подвести ее. И, что касается вашей дурной стороны, — ваше тщеславие… что благодаря своей дружбе со мной вы узнали все секреты мастерства! И последнее — это внутреннее чувство, которое большинство мужчин испытывают к своим дочерям, — беспричинная отцовская ревность и неприязнь к человеку, который отнимает у него дочь. Нортон играл, Хэстингс, как виртуоз на всех этих струнах. И вы ответили на его усилия. Вы с легкостью воспринимаете факты буквально. Вы всегда были таким. Вы априорно восприняли факт, что Аллертон разговаривал в беседке с Джудит. Однако вы ее не видели и даже не слышали ее голоса. И, как это ни невероятно, даже на следующее утро вы все еще считали, что там была Джудит, и, конечно, возрадовались, потому что она «передумала».

Но если бы вы хоть немного позаботились и исследовали факты, то сразу бы поняли, что никогда и не стоял вопрос о поездке Джудит в Лондон в тот день! И вы не смогли сделать другой очевидный вывод. В доме был кто-то, кто должен был уехать… и кто пришел в ярость оттого, что не смог этого сделать. Сестра Крейвен. Аллертон не ограничивается одной женщиной! Его любовная интрижка с сестрой Крейвен зашла гораздо дальше, чем просто флирт с Джудит.

Вновь великолепная режиссура Нортона.

Вы увидели, как Аллертон и Джудит целуются. Затем Нортон тащит вас за угол. Он, несомненно, знает, что Аллертон в беседке ждет свидания с сестрой Крейвен. После короткого спора он позволяет вам уйти, но по-прежнему вас сопровождает. Та фраза Аллертона, которую вы подслушали, великолепно его устраивает, и он быстро уволакивает вас, пока вы не узнали, что та женщина не Джудит! Да, виртуоз! И ваша ответная реакция мгновенна. Вы отвечаете. Вы решаетесь на убийство.

Но, к счастью, Хэстингс, у вас был друг, чей мозг все еще работал. И не только мозг!

В начале своего послания я сказал, что если вы и не добрались до правды, то только потому, что у вас слишком доверчивая натура. Вы верите тому, что вам говорят. Вы верили тому, что я говорил вам… Однако как легко было вам открыть правду. Я отослал Джорджеса. Почему? Я заменил его менее опытным и гораздо менее умным человеком. Почему? За мной не ухаживал доктор… за мной, человеком, который всегда очень бережно относился к своему здоровью… я даже слушать не хотел о враче… почему? Вы видите сейчас, почему вы были необходимы в Стайлзе? Мне нужен был кто-то, кто воспримет все сказанное мною без вопросов. Вы поверили моему заявлению, что я вернулся из Египта в гораздо более худшем состоянии, чем отправился туда. Нет, мне стало намного лучше! Вы могли бы это узнать, если бы позаботились. Но нет, вы поверили. Я отослал Джорджеса только потому, что никогда не смог бы заставить его посчитать, что полностью обездвижен. Джорджес умеет видеть и делать выводы. Он бы сразу догадался, что я симулирую.

Вы понимаете, Хэстингс? Все время, пока а притворялся беспомощным, я обманывал Кертиса, я не был беспомощен. Я мог ходить… правда, хромая.

Я услышал, как вы поднялись в тот вечер. Я услышал, как вы поколебались и потом вошли в комнату Аллертона. И сразу же я был настороже. Я уже и так сильно из-за вас беспокоился.

Я не стал откладывать. Я был один. Кертис ушел ужинать. Я выскользнул из своей комнаты и отправился в апартаменты Аллертона. Я услышал, что вы в его ванной. И проворно, друг мой, я сделал то, что вы так презираете… я встал на колени и посмотрел в ванную через замочную скважину. К счастью, изнутри не было вставлено ключа, и дверь была закрыта на задвижку.

Увидев ваши манипуляции, я начал действовать. Я вернулся в свою комнату. Я все приготовил. Когда пришел Кертис, я послал его сходить за вами. Вы зевнули и сказали, что у вас болит голова. Я сразу страшно засуетился… начал навязывать вам лекарства. Чтобы не спорить, вы согласились выпить чашку шоколада. Вы быстро осушили ее — одним глотком, лишь бы побыстрей от меня отделаться. Но, мой друг, и у меня имеется снотворное. Итак, вы спали… спали до утра, и когда пробудились, то уже были самим собой и пришли в ужас от того, что чуть было не сделали.

Теперь вы были в безопасности… никто не будет пытаться совершить подобное дважды… когда вновь обретет разум.

Но это заставило решиться меня, Хэстингс! Вы не убийца, Хэстингс! Но вас могли бы повесить за убийство… за убийство, совершенное другим человеком, который в глазах закона был бы невиновен.

Вас, мой хороший, мой честный, мой о-такой-честный Хэстингс… такого доброго… такого добросовестного… такого о! наивного!

Да, я должен действовать. Я знал, что времени у меня мало, и был этому рад. Так, как худшее в убийстве, Хэстингс, — его воздействие на убийцу. Я, Эркюль Пуаро, мог начать верить, что мне предопределено свыше карать, решать вопрос жизни и смерти всех и каждого… Но, слава Господу, на это не будет времени. Конец наступит скоро… И я боялся, что Нортон может добиться успеха с кем-то, кто невыразимо дорог нам обоим. Я говорю о вашей дочери… И сейчас мы подошли к смерти Барбары Фрэнклин. Какими бы не были ваши идеи на сей счет, Хэстингс, не думаю, что вы хотя бы однажды заподозрили правду.

Потому что вы, Хэстингс, вы убили Барбару Фрэнклин. Mais oui[96] вы!

Видите ли, у треугольника был еще один угол. То, что я не полностью принял в расчет. Так уж получилось, что в этом отношении уловку Нортона мы так не заметили. Но не сомневаюсь, что он работал и в этом направлении…

Вас никогда не удивляло, Хэстингс, почему миссис Фрэнклин так охотно согласилась приехать в Стайлз? Ведь деревня совсем не ее линия. Она любит комфорт, хорошее питание и, кроме всего прочего, светские контакты. Стайлз местечко не из веселых… гостиница отвратительная… глухомань. И, однако, миссис Фрэнклин настояла на том, чтобы провести здесь лето.

Да, был и третий угол — Бойд Кэррингтон. Миссис Фрэнклин была разочарованной женщиной. Вот где скрывался корень ее невроза. Она была честолюбива, как в отношении социального положения, так и в отношении финансового. Она вышла замуж за Фрэнклина, потому что ожидала, что он сделает блестящую карьеру.

Он блестящий человек, но не в ее понимании. Его блеск никогда не принесет ему газетной славы или репутации Хэрли-стрит[97]. Он будет известен всего полдюжине человек, занимающихся теми же вопросами и публиковать статьи в научных журналах. Мир о нем не услышит… и, разумеется, больших денег он не сделает.

И вот Бойд Кэррингтон… вернувшийся с Востока… только что получил титул баронета и деньги. И Бойд Кэррингтон всегда испытывал нежные сентиментальные чувства к хорошенькой семнадцатилетней девушке, которой даже чуть было не сделал предложение. Он приезжает в Стайлз, предлагает супругам Фрэнклинам приехать туда же… и Барбара приезжает.