No pasaran! Они не пройдут! Воспоминания испанского летчика-истребителя - Франсиско Мероньо Пельисер

Кировабадской авиационной школы. Боевой дуэт: летчик-истребитель и его механик. Истребитель И-15, защищавший небо Мадрида.

Один из авиатехников -специалистов по обслуживанию авиационного вооружения.

Капитан Республиканских ВВС в повседневной форме, введенной в апреле 1937 г.

Республиканский пилот перед вылетом на задание в окружении боевых товарищей.

Предстартовая подготовка истребителя И-15 на одном из республиканских аэродромов.

Автор в форме пилота Красной Армии в начале Великой Отечественной войны.

Советские летчики-истребители в зимнем обмундировании.

Группа испанских летчиков, среди которых и автор книги, готовится к будущим боям с фашистами. Свердловск, 1941 г.

Старший лейтенант Мероньо, один из испанских асов в составе Красной Армии. 1943 г.

Удостоверение личности Франсиско Мероньо Пельисера -летчика Красной Армии.

Диплом «сталинского сокола», врученный автору в 1943 г. при передаче ему нового самолета.

* * *

Мы прикрывали с воздуха Тулу, и жители Тулы на сбереженные личные средства приобрели эскадрилью боевых самолетов. Эти самолеты было решено передать нашему полку.

23 февраля 1943 года — 25-я годовщина Красной Армии. Наступает рассвет. Ясное, чистое небо. Двадцатиградусный мороз румянит щеки, но, несмотря на холодную погоду, встреча нашей части с населением проходит «в теплой обстановке».

Снег на взлетной полосе утрамбован катками. У штабной землянки развевается знамя. По заснеженному полю, по улицам деревни репродукторы разносят военные мелодии. После церемонии передачи самолетов должен выступить ансамбль Леонида Утесова.

Самолет, предназначенный мне, стоит зачехленный рядом со штабной землянкой. Это новая машина конструктора Лавочкина — Ла-5. Передача этой машины символически означает передачу всей эскадрильи.

Начинается торжественная церемония. Рядом с моим будущим самолетом выстраивается весь личный состав полка. Построением моей 1-й эскадрильи командует пилот Михайлов. У него мощный голос, будто специально созданный природой для подачи команд. На церемонию пришли жители Борикова и окрестных деревень. Все празднично одеты. Приехал секретарь городского комитета партии из Тулы; прибыли артисты из Москвы, делегация от рабочих коллективов Тулы. Здесь и персонал, обслуживающий аэродром.

Звучит гимн Советского Союза. Затем берет слово секретарь комитета комсомола Тулы Ларионов. Он кладет мне руку на плечо и говорит:

— Товарищи! Молодежь Тулы и области, рабочие

и колхозники передают сегодня вам эскадрилью боевых самолетов, которая будет носить имя нашего земляка, Героя Советского Союза Александра Чекалина27!

После аплодисментов Ларионов продолжает, обращаясь ко мне:

— Прими нашу боевую машину, построенную на средства туляков, в подарок ко Дню Красной Армии. Береги ее. Когда пойдешь в бой на этом самолете, помни наш наказ: «Будь беспощадным к врагу! Отомсти фашистам за пролитую кровь наших отцов, матерей, братьев и сестер! Обрушь на голову проклятых извергов рода человеческого всю силу огня боевой машины. Истребляй их на земле и в воздухе. Не дай ни одному фашисту уйти живым с нашей земли!..» Пусть нашу эскадрилью овеет слава боевых побед! Пусть наши быстрокрылые птицы станут грозой для немецких оккупантов! Всеми своими делами и помыслами мы всегда с вами. Наш лозунг: «Все для фронта, все для победы над врагом!»

В горле у меня першит. Я чувствую, как учащенно бьется сердце, и крепко сжимаю челюсти. Влажная пелена застилает мне глаза. Никогда еще я так не волновался и не был таким счастливым! Огромное доверие советских людей, оказанное мне в то суровое военное время, сделало меня самым счастливым человеком на земле.

Не в силах сдержать нахлынувшие на меня чувства, я повернулся к Ларионову, и мы крепко с ним обнялись. Аплодисменты загремели с новой силой.

Стараясь взять себя в руки, прерывающимся от волнения голосом я начинаю ответную речь.

— Товарищи!.. Путь, пройденный Красной Армией — тяжелый, трудный, но славный путь. На этом пути советский народ совершил и продолжает совершать беспримерные в истории подвиги... — Сначала голос мой дрожит, но постепенно я обретаю уверенность. — Перед нами жестокий враг, сильный и опытный. Фашисты — это фанатики, варвары, палачи мирного населения. И все равно этот враг будет разбит! Бои предстоят жестокие, но в этих сражениях победят советские люди, советский патриотизм, пролетарский интернационализм, братство свободолюбивых народов!

По мере того как я говорю, мне хочется сказать все больше, хочется поделиться самыми сокровенными мыслями с присутствующими.

— Самолет, который вы мне сегодня передали в составе эскадрильи имени Героя Советского Союза Александра Чекалина, — это не только выражение воли к победе населения Тулы. Этот самолет для нас, испанцев, — символ нерушимой испано-советской дружбы, яркий факел которой был зажжен в небе Испании славными советскими летчиками, сражавшимися вместе с нами против фашистов. Эстафета этих славных дел не закончена. Сегодня мне оказана высокая честь. Даю вам слово испанского коммуниста, что я до конца исполню свой долг, сражаясь на фронтах Великой Отечественной войны, — а если понадобится, отдам и свою жизнь во имя победы над ненавистным врагом, во имя укрепления нашей дружбы, во имя великого дела советского народа, борющегося за социализм! На долю советского народа выпали тяжелые испытания, в пламени войны гибнут его лучшие сыновья, и мы, испанцы, сумеем внести свою долю в дело победы над врагом! Да здравствует Коммунистическая партия! Да здравствует Советский Союз! Да здравствует дружба между нашими народами! Фашизм будет разбит!

Когда я закончил говорить, в глазах у меня стояли слезы. Меня обнимали, пожимали руки... Во время ужина по приказу Торопчина личный состав эскадрильи имени Александра Чекалина получил двойную норму «спецрациона». Леонид Утесов со своим оркестром дал великолепный, незабываемый концерт. Мы же с Бельтраном до упаду танцевали румбу. Встреча, такая дружеская и теплая, закончилась поздно...

В те дни вновь ударил мороз. Сильный ветер намел новые сугробы снега. Все кругом было бело. Во время полета не за что было «зацепиться» глазом, чтобы сориентироваться на местности. Не то что в Испании, где по запомнившемуся приметному горному пику или руслу реки всегда можно было установить, где ты находишься. Летать же над этими огромными, почти безлесными