Великий Север. Хроники Паэтты. Книга VII - Александр Николаевич Федоров

в свою пустую тёмную комнату, чтобы переварить произошедшее. Шервард сегодня сделал большой и резкий шаг вперёд, причём случилось это неожиданно даже для него самого. Теперь в Шеваре был человек, знавший о нём правду…

Интуитивно северянин чувствовал, что можно не опасаться того, что Бруматт его выдаст. И всё же, нервное напряжение не отпускало. Кроме того, тягостным для него оказался и разговор о Динди, и от этого тоже не мешало прийти в себя.

Что же касается Брума, то он, без аппетита поковырявшись в тарелке, предложил Динди одеваться, чтобы отправиться в обратный путь. Девушка, которая почти всё время провела здесь в компании лишь маленькой дочки, выглядела совершенно безмятежно. Впрочем, она любила подобное времяпрепровождение — здесь она могла наблюдать за людьми, что всегда её очень увлекало.

Возвращались домой уже в полной темноте. Небо, затянутое облаками, почти не давало света, но это было и не нужно — лошадь отлично ориентировалась и так, тем более что по обочинам дороги были сугробы, которые просто не дали бы ей сбиться с курса. Кучер даже не зажигал фонаря — от него всё равно не было особого проку.

Обратный путь прошёл в полном молчании, впрочем, как и всегда. Риззель, как обычно, задремала на руках матери, убаюканная скрипом и покачиванием саней, а также мягким топотом копыт. В темноте Брум не видел, были ли открыты глаза у Динди, или она тоже дремала. Сам же он тяжело и напряжённо думал.

Временами ему казалось, что он просто выдумал себе недавний разговор с Шервардом — настолько ему не верилось в то, что он услышал. Шервард — келлийский шпион? Островитяне задумали пойти войной на Кидую?.. Северные варвары вновь хотят крови?..

Однако же привычный с детства образ врага как-то не вязался с Шервардом… Молодой северянин очень нравился Бруму, и он явно не был ни злым, ни кровожадным. Пожалуй, он был лучше многих таверцев, и уж подавно лучше того же Линда или барона Ворлада! У него были честь и доброе сердце, и он был так ласков с Динди и малышкой…

Всё путалось в голове несчастного Брума, норовило перевернуться с ног на голову. Что же это за мир, в котором «свои» оказываются подлыми и беспринципными негодяями, а «чужие», «враги» — настоящими друзьями? Как ему быть дальше, и что выбирать — верность земле, которая его взрастила, или верность дружбе? Должен ли он стремглав мчаться в городской магистрат, чтобы донести о келлийском шпионе, или должен исполнить просьбу Шерварда?

Тем более, что тот убеждает, будто келлийцы не только не желают зла жителям Палатия, но и видят в них своих союзников в борьбе с империей. Брум уже почти позабыл те немногие вещи, которые в своё время сумел усвоить во время уроков отца, но он знал, что когда-то его земля была вольной страной, и что Кидуе потребовалось немало сил и времени, чтобы подчинить гордых северян. Он знал, что отец всегда с гордостью говорил о мужестве и свободолюбии их предков, но при этом, кажется, нисколько не тяготился нынешним положением дел. Да о чём тут говорить — десятки поколений палатийцев родились, прожили жизнь и умерли гражданами Кидуанской империи!

Брум задумался так, что даже не замечал холода, не замечал порывов ветра. Он был в отчаянии — напуганный и растерянный. Мысли комкались и терялись, проносясь в голове какими-то обрывками, как будто бы их гонял там злой ветер, налетающий со стороны моря. Но во всём этом хаосе и смятении всё более очевидным становилось одно — думая о Кидуе, юноша неизменно представлял надменное лицо барона Ворлада или делано виноватое лицо Линда, тогда как Келлийские острова теперь прочно ассоциировались с Шервардом.

Разумеется, он так и не пришёл к какому-то решению. Даже если бы до имения было не три, а все триста миль — вряд ли этого пути хватило бы Бруму, чтобы разобраться в себе. Едва вернувшись домой, он тут же пошёл в свою комнату. Есть не хотелось совершенно, хотя в городе он едва проглотил несколько кусочков перед отъездом. Он так и не вышел больше этим вечером — впрочем, они вернулись довольно поздно, так что флигель, в котором проживало семейство Хэддасов, уже и так почти заснул.

На следующий день они обедали в главном доме — барон Ворлад пригласил их «к себе», чтобы вместе скоротать вечерок за болтовнёй и игрой в карты. Это было заведено давным-давно — барон считал имение своим, а Хэддасы вроде как даже смирились с этим, но сегодня досада и даже злость полоснула по сердцу Брума. Неужели отец так никогда и не решится поставить этого зазнайку на место? Да что отец?! Брум и сам уже был почти полноправным хозяином поместья. Может быть, он однажды всё же наберётся смелости?..

За столом в жарко натопленной гостиной сидели всего трое — барон, а также отец и сын Хэддасы. Жёны обоих сеньоров отсутствовали — такое правило ввёл хозяин дома много лет назад. Впрочем, матушка Брума, в последнее время особенно недолюбливающая барона, была этому только рада.

У Ворлада был собственный повар, и готовил он, надо отдать должное, преотменно. Даже Брум, который всё ещё витал в собственных тяжёлых мыслях, отобедал с большим аппетитом. Барон, как обычно, был насмешливо-вежлив и слегка развязан. Он много раз говаривал, что любит такие вот «мужские посиделки» именно потому, что здесь можно свободно поговорить о вещах, «заставляющих краснеть барышень».

— Что слышно в городе? — довольно скоро поинтересовался он у Брума, зная, что тот частенько бывает в Тавере.

Сам барон в последнее время предпочитал оставаться в имении. В расположении легиона он, судя по всему, не бывал уже несколько недель, да и в Тавер не наведывался дней десять, с тех пор как ударили сильные морозы.

— Из города вывозят зерно в Кидую, — вынырнув из своих дум, мрачно ответил Бруматт, осознав, что вопрос был задан ему.

— Что это значит? — спросил сеньор Хэддас.

— Зерно, что хранилось в городских амбарах, везут в Кидую. Говорят, у них там голод из-за суровой зимы, и потому требуется больше зерна. Из Тавера, похоже, вывезли почти всё.

— Забавно, — усмехнулся барон, пощипывая кусок хлеба, который держал в руках. Он уже некоторое время делал маленькие шарики из мякиша, расставляя их на столе в некое подобие боевого построения легионеров. — Они что — от холода стали больше есть?..

— Но как же так? — сеньора Хэддаса, похоже, этот факт нисколько не позабавил. — Они вывезли всё зерно из Тавера?.. Но ведь