Последние двадцать лет: Записки начальника политической контрразведки - Филипп Бобков

При этом опровергаются и не берутся в расчет немецкие документы, свидетельствующие о многолетней подготовке к войне против СССР.

Можно представить, что писалось бы сегодня, если бы советское руководство не проявило выдержки и отдало бы приказ о нанесении первыми удара по Германии.

Угнетает стремление опорочить подвиг народа в Великой Отечественной войне, исказить суть событий, подтасовать, извратить факты. Фальсификаторам открывают дорогу к распространению лжи. В списках литературы, рекомендуемой школьникам, появилась, например, писанина Суворова (Резуна). Кто-то ведь, зная цену этим фальшивкам, сознательно навязывает их нашему обществу.

Два слова о делах сегодняшних. 55-летие Победы отмечается, когда идет война в Чечне. Война как бы локальная, что далеко не так. В Чечне мы сражаемся против агрессора, который добивается разрушения территориальной целостности России. Против Российской армии воюют наемники агрессора, в числе которых и чеченские боевики. Агрессор снабжает их оружием, деньгами, кормит, поит и лечит, оказывает политическую поддержку.

Уверен, наши воины вправе считать себя продолжателями боевой славы своих отцов и дедов, солдат Великой Отечественной.

Я уже сказал, что день 22 июня 1941 года был для нас ожидаемым. Таким был и день 9 мая 1945-го. Мы не знали, когда именно придет Победа, но верили в то, что она придет. Обязательно.

Примечание. Статья напечатана в газете «Трибуна» 4 мая 2000 года. Написанное в ней оказалось значимым и в 2005 году, в дни 60-летия Победы в Великой Отечественной войне. Автор (как и многие другие) противостоит тем, кто умаляет, если не низвергает роль нашей Победы в судьбах народов Европы и дискредитирует политику руководителей Страны Советов в предвоенные годы.

Из статьи «Уверенность в победе, решимость в бою»

Оглядываясь на прошлое, нередко задумываешься над тем, что оказалось значимым в жизни, какие вехи оставили в ней неизгладимый след. И не только оставили, но определили ее путь, а точнее, судьбу задумавшегося.

Такой вехой для меня стал Кузбасс. И не только для меня, не родившегося на его земле, но получившего от него путевку в трудовую жизнь. Говорю это от имени многих выходцев из Донбасса, которых занесло в Кузбасс, тогда в Новосибирскую область, лихолетье войны.

Немецкая оккупация выбросила из Донбасса сотни тысяч людей, нашедших защиту и кров в близких по духу местах. Их приняли прежде всего шахтеры и металлурги Урала, Сибири и Казахстана. Только на территории будущей Кемеровской области разместилось тринадцать заводов, эвакуированных из Сталинской (ныне Донецкой) области. Среди них Новомакеевский и Мариупольский коксохимические, Славянский машиностроительный, завод № 64 из Горловки, Рудоремонтный из Рутченково. Кроме того, котел и турбогенератор Зуевской ГРЭС, оборудование ряда коксохимических заводов. Донбассовцы быстро включились в производственный ритм Кузбасса, влились в его трудовую семью. Их опыт и знания оказались далеко не лишними в нелегкие годы Великой Отечественной, требовавшей неимоверного подъема производства, увеличения его мощностей, доведения их до максимума, способного компенсировать потери, вызванные оккупацией промышленных районов Украины и европейской части РСФСР.

И компенсировали. «В результате военных потерь, — писал в своей книге об экономике СССР в годы войны Н.А. Вознесенский, — а также эвакуации сотен предприятий валовая продукция промышленности СССР с июня по ноябрь 1941 года уменьшилась в 2,1 раза.

Но уже в первой половине 1942 года не только восстановлены потерянные мощности, но и значительно перекрыты. Начиная с декабря 1941 года падение промышленного производства прекратилось, а с марта 1942 года вновь быстро пошло вверх, причем выпуск военной продукции с марта 1942 года только в восточных районах страны достиг уровня производства, который имел место в начале Отечественной войны на всей территории СССР».

Это особые и славные страницы советской истории, великого подвига трудовых коллективов, ковавших победу, наряду с воинами-фронтовиками.

Именно поэтому передовые бригады металлургов, коксохимиков и шахтеров боролись за честь именоваться гвардейскими. Прибывших из Донбасса, Кузбасс встретил радушно и гостеприимно. Среди них был и мой отец, Бобков Денис Никодимович, получивший назначение Наркомугля в Перми на строительство заводов № 1–2 подземной газификации углей в город Ленинск-Кузнецкий. Здесь же и я в декабре 1941 года начал свою трудовую жизнь.

На будущую продукцию завода возлагались большие надежды: получение из переработанного угля всего набора нефтепродуктов. Этого требовало падение объема добычи нефти вследствие нашествия оккупантов. Заводы строились вплотную к территории шахт «Журинка-3» и «Полысаевская». Из угля предполагалось получать прежде всего бензин.

Нетрудно представить, сколь важны были темпы строительства ввиду потребностей в продукции завода. Строительство велось в крайне напряженном режиме, но коллектив сложился дружный, отвечавший требованиям времени. Инженерную основу его составляли эвакуированные сотрудники треста «Донюжгаз».

Происходило это в самые тяжелые дни Великой Отечественной войны. Наши войска с трудом выдерживали натиск немцев, а на юге вынуждены были отступать вплоть до предгорий Кавказа и до Волги. Впереди — Сталинградская битва. Но никто ни на минуту не допускал мысли о том, что победа будет не за нами. Все были устремлены в будущее. И это определяло отношение к труду, сплачивало коллектив и воодушевляло его, рождало трудовой энтузиазм.

Собственно, без веры в победу, в будущее вряд ли можно было строить завод. Строительство само по себе — фундамент будущего. А будущего не могло быть без победы.

В связи с этим такой небольшой эпизод из жизни. В один из дней весной 1942 года город Ленинск-Кузнецкий посетил знаменитый нарком угля Вахрушев. Его интересовала, конечно, работа треста «Ленуголь», но тем не менее он побывал на нашей стройке. Совершенно неожиданно поинтересовался комсомольской организацией и зашел в комнату бюро ВЛКСМ. Его занимал один вопрос, с которым он обратился ко мне, бывшим тогда комсоргом, — условия жизни молодежи, а главное, готовят ли специалистов для будущего производства. Выяснилось, что нет. И тогда нарком сказал директору строительства: «Как же так? Вы не заботитесь о будущем». Решение принял такое: поручить комсоргу возглавить отдел кадров по подготовке специалистов для эксплуатации завода после его пуска. И повторю: это было до Сталинграда.

Осталась в памяти и работа в колхозе в селе Красном во время посевной кампании в мае 1942 года. Здесь впервые увидел сибирское село и настоящую тайгу, прекрасных людей, коренных сибиряков. По завершении сева бригадир тракторной бригады № 6 Краснянской МТС Кузьма Давыдович Каневский, с которым я близко сошелся в дни посевной, пригласил меня в свою родную деревню Красный борок, в глубь тайги. Тепло встретили нас его родители и друзья, и здесь особенно почувствовал я тепло сердец сибиряков, с которыми потом прошел нелегкие фронтовые дороги. Но это потом.