Огненный лис - Никита Филатов

Ох, бля-а... приплыли.

Удивительно, однако лодка пострадала меньше ожидаемого. Небольшая течь в корпусе от того, что разошлись швы и выбило несколько заклепок, да лопнувший кожух водозабора ниже ватерлинии - вот, пожалуй, и все неприятности.

Ерунда, - заверил Муля. - Работать будет. И Гарпуша ничего не заметит даже.

Ну, что, - вздохнул Виктор. - Выгружаемся!

Остров представлял собой внушительных размеров холм, похожий на позеленевшую от бурной растительности египетскую пирамиду.

Наверху есть площадка. Небольшая, а на ней казармы старые.

Что-то хозяин нас не встречает. Как его звать-то?

Бомжа, что ли? - Не сразу понял Муля.

Ну, да.

Не помню.

Пошли, что ли? - Предложил Палец и, подхватив две канистры, полез на кручу.

А почему все-таки остров Змеиным называют? - Поинтересовался Виктор. Здесь, что и вправду змей много?

Палец стремительно вернулся назад.

Нет здесь никаких змей, - успокоил спутников Муля. - Просто так называется. Давно.

Виктор тем временем подошел к обрыву, на который собирался взобраться Палец, и коснулся ладонью теплой, влажной глины. Метрах в пяти над ним неподвижно темнели могучими ветвями акации. Испуганная стая грачей сорвалась с деревьев и закружилась, закуролесила над берегом.

Вот, черти... - Выругался Данила. - Хоть бы рогатку какую-нибудь шлепнуть пару!

Или бахнуть пыжом, - поддержал его Палец.

Здесь не поднимемся, - уклонился от обсуждения скользкой темы Виктор. - Слишком опасно. И круто.

Левее есть овраг. Прочти до самой вершины. Года два назад я здесь с компанией отдыхал. На яхте. Так вот, наверх мы по нему забирались. И девки тоже.

... Сквозь лозу и прочую царапучую поросль, спутники пробирались по дну оврага примерно полчаса. Затем вскарабкались по склону вверх. Впереди шел Виктор и в прямом смысле прорубал дорогу тесаком. Густой подлесок, казалось, не хотел пропускать людей: под ударами тяжелого лезвия ветви трещали, гнулись, расступались на мгновение, чтобы потом хлестко вернуться обратно и преградить путь идущим. Люди вымотались почти сразу, одежда их взмокла от липкого пота, и Виктор уже хотел объявить привал, когда впереди неожиданно обнаружилась еле приметная, но вполне приемлемая лесная тропа. Она петляла между золотистыми стволами сосен, забирая куда-то влево, а под ногами хрустели сухие сучья и шишки.

Местами виднелись какие-то разрыхления почвы - нечто вроде нор.

Кроты, - со знанием дела объяснил Данила. - Всю тропу перерыли, мать их! Того и гляди, ноги сломаешь.

Уже близко. Метров сто пятьдесят - и все.

Действительно, через пару сотен метров лес расступился, и вся компания, пыхтя и отплевываясь вязкой слюной, очутилась на широкой поляне. Травы здесь было - по пояс, то тут, то там вольготно жужжали крупные, мохнатые шмели.

Смотрите в оба! - Предупредил Муля паич. - И не вперед, а под ноги. На этой поляне раньше армейская полоса препятствий была. Можно запросто в какой-нибудь ров или в канаву сыграть.

Ай-у, ешь твою мать!

Кто? - Обернулся Виктор.

Данила. Кто же еще? - Палец показал в глубь травяных зарослей.

Через мгновение откуда-то снизу появилась ошарашенная физиономия:

Яма, - виновато объяснил Данила.

На противоположном краю поляны, за рядком березок, показались развалины какого-то барака.

Первая казарма. Она не сохранилась совсем... А вторая казарма - вполне ещё ничего.

Можно жить.

Где это?

Метров пятьдесят вниз. Там ещё капонир и столовая.

Что? - Возмутился палец. - Теперь ещё вниз идти? Да я сдохну лучше! Эти чертовы канистры мне руки до пяток вытянули. Сорок литров, мать его...

Ну, потерпи, ты же мужик, - пристыдил приятеля Виктор, у которого, правда, кроме тесака, ничего в руках не было. - Недалеко уже. Правда, Муля?

В нижнюю казарму ввалились все разом. Сбросили вещи на местами прогнивший дощатый пол, устало привалились спинами к перегородкам. Палец открыл канистру и начал жадно глотать из неё теплую, отдающую полиэтиленом воду.

Да, хозяина что-то не видать, - опять вспомнил Данила. - На берегу не встретил, и в хате не встречает.

Может, рыбу ловит. Или ещё чего...

Он нас не ждал, - подал голос Виктор. - Мы ведь без предупреждения.

Объявится. Куда ему отсюда?

Стемнело. Ветер усилился, разгоняя туман, злобно гудел в прохудившеся кровле, заглядывал в оконные проемы песчаной круговертью и, казалось, норовил подхватить здание, чтобы вышвырнуть его с острова вместе с непрошеными гостями.

Располагаемся на ночлег, - распорядился Виктор и вытащил мощный электрический фонарь. Тугой луч света ударился в стену, пополз по ней, брызнул искрами разбросанных по полу стеклянных осколков.

Там, в конце, вроде комната какая-то. И дверь, кажется, цела.

Я погляжу, - вызвался Папич. - Может, туда и переберемся. Ночью холодно будет.

Как там лодка наша? Не унесло бы...

- Не переживай, - успокоил приятеля Палец. - На берег мы её вытащили, брезентом накрыли.

Я лодку цепью прикрутил. Не унесет, - добавил Виктор и в сердцах хлопнул себя по колену ладонью:

Ну, бомжара! И где можно в такую сраную погоду валандаться? Ждем его, ждем...

Я все никак в толк не возьму, - Данила распаковал сумку с продуктами, расстелил на полу клеенку. - Что оно так воняет? Весь вечер принюхиваюсь. Как будто целый полк здесь месяц жил и под себя гадил.

Вообще-то, здание заброшено давным-давно. Никто не убирает.

А бомжик? Он же здесь живет. Неужели совсем оскотинился? Или, может, сам живет в другом месте, а сюда только гадить ходит?

Ну, тогда завтра он точно заявится, - ухмыльнулся Данила. - По нужде.

Не заявится.

Все обернулись. Из темноты вышел Муля Папич, присел рядом, отломил кусок хлеба и начал сосредоточенно, задумчиво жевать.

В чем дело? - Понизив голос, Виктор настороженно огляделся по сторонам.

Издох, - коротко ответил Муля.

Виктор и его спутники, один за другим, поднялись и направились к двери, из-за которой только что появился Папич.

То, что раньше считалось хозяином здешних мест, представляло собой теперь нечто разбухшее, неопределенной формы и цвета. Останки бомжа занимали металлическую солдатскую койку, пружины которой врезались в мертвую плоть, черные губы сомкнулись, а веки распухли. Нестерпимая трупная вонь беспощадно ударила в ноздри собравшимся - Виктор ощутил рвотные позывы и, отвернувшись, обронил фонарь. Неловко подхватив фонарь с пола, он буквально вывалился за дверь:

Муля! Это он?

Наверное, - отрешенно ответил Папич. - Больше, вроде, некому.

С месячишко здесь валяется, - Палец пытался справиться с собой, но в конце концов все-таки не выдержал и, перегнувшись почти пополам, выблевал в угол остатки завтрака.

Не больше четырех дней, - возразил приятелю Данила. - Жара, потому и тело такое...

Откуда знаешь? Ты чего, доктор?

Знакомая ситуация. У меня дядька двоюродный так же помер, Царствие и тому, и другому небесное.

Что делать будем?

Ментам надо бы сообщить.

Ага, конечно... а зачем? Попруться они сюда из-за какого-то бомжа, как же!

Да и остров засветим.

Интересно, родственники у него были? - Неизвестно кого спросил Виктор.

Вряд ли, - рассудил Палец. - Стал бы человек при живой родне...

Вновь воцарилось молчание. Каждый задумался о своем.

Значит, так, - подвел черту Виктор. - Ситуация неприятная, но ничего не поделаешь.

Завтра придется его похоронить.

Правильно, - согласился Муля. - Человек без могилы - разве это человек?

А ночевать-то где будем? - Поинтересовался практичный Палец.

Ну, не здесь же. Спустимся вниз, набьемся в лодку, брезент натянем...

Дельно! - Палец даже не стал обсуждать идею Виктора - просто встал, подхватил в обе руки канистры и пошел на улицу.

Для могилы как раз та яма подойдет, в которую я свалился, - внес свою лепту в общее обсуждение Данила.

...Ночлег в тесной, ребристой лодке оказался настоящим мучением. Одно дело - нестись вчетвером по волнам на моторном "Прогрессе", и совсем другое - в таком же составе в нем спать. Приятели скрючились, как могли, под брезентом: ни тебе пошевельнуться лишний раз, ни вздохнуть привольно. К тому же, ближе к полуночи припустил мелкий дождик.

Словом, как только первые лучи солнца выстрелили из-за горизонта в глубокое предрассветное небо, все четверо, как по команде, полезли наружу из тесного дюралевого чрева. Заохали, застонали... Палец прикурил первым делом свою вонючую "приму", громко заматерился и сплюнул с досады в песок:

Нашел, пес, время - коньки отбрасывать! Лето кругом, погоды чудные стоят, а жизнь, можно сказать, так и прет...

Он украдкой взглянул на товарищей и поправил в штанах напрягшийся по случаю раннего утра детородный орган.

Кто прет? - Не понял виктор.

Жизнь, - смутился Палец. - А бомж этот, видишь ли, помер.

А, - кивнул Виктор. - Понятно. Завтракаем - и на базу!

Поднявшись обратно, они первым делом обследовали поляну с остатками полосы препятствий. Кое-где советская армия ещё напоминала о себе то сваренным из проржавевших труб "лабиринтом", то "забором" из гнилых досок...