Золотая Луна - Софи Вирго

даже не заметили нашего прихода. Может оно и к лучшему. В душе привела себя в порядок, и вздохнула с облегчением, когда сцедила четыре баночки молока, так, для резерва. Раньше была одна, да и та не полная. Значит все же не кажется, что приток стал больше.

Спустилась на шум камина в гостиной. Сволочь саблезубая сидел, опираясь на диван и смотрел на языки пламени. Появление не осталось незамеченным, но и настаивать на разговоре он не стал. Подошла и встала перед ним. Только сейчас поняла, что выбрала не самый подходящий наряд. Оборотень жадно прошелся по голым ногам и тяжело вздохнул. Ну ничего потерпишь. Сильный мальчик в конце-то концов. Уперев руки в бока молчу, жду, может догадается о причине моего недовольства.

– Ань, что случилось? Не пыхти ты как паровоз. Лучше прямо все скажи, я устал от игр, – и на несколько секунд откинул голову назад.

– Ну хорошо. Может потрудишься объяснить, почему твоя стая считает меня такой стервой бездушной, которая отвергла такого хорошего тебя? М? кто тебе дал право, блохастая ты туша, так позорить меня? – я кинула в него подушкой с кресла, но он увернулся.

– Это решение было принято на совете, чтобы защитить тебя и оправдать отсутствие на нашей территории. Выглядело бы странно, если бы я отказался. Все?

– Ты серьезно? А мне теперь как тут жить прикажешь? Каждый из них считает меня тварью бездушной! Чем я такое заслужила. Не откажись ты от меня тогда, – он меня перебивает.

– Что тогда? Я сделал так, как должен был и закрыли тему. А стая, они тебя приняли. Поверь, даже эти самки примут тебя, – ой вот не стоило ему открыто задевать эту тему, совсем не стоило, даже почувствовала, как волчица скалится, поднимаясь на лапы.

– Серьезно. Ты со сколькими из них переспал? Мне противно по этому дому ходить, потому что не знаю, на каких поверхностях ты их только не… – запнулась, потому что даже говорить противно.

– Ой, не тебе ревновать. Я бы тебе метку хоть сейчас поставил, да ты же у нас гордая, выежистая… – и посмотрел так, словно я виновата во всех грехах смертных.

– У тебя полно претенденток. Вон, возвращайся в лес, там на выбор кандидаток, кто с радостью к тебе прыгнут в постель ради этой метки и статуса, – стало очень больно, и я не заметила, как дала ему хлесткую пощечину. Да такую, что он непроизвольно голову повернул.

Глаза пары опасно сверкнули. Ой, кажется я попала. Не стоило выводить волка в полнолуние, как бы ноги унести пока цела. Да и нельзя перед ним страх показывать, уважать перестанет. Поэтому смотрю прямо в глазах.

– Да, монахом не был и в моей постели побывало не мало волчиц до твоего появления. Но ни одну из них я не приводил сюда, в этот дом. Он только для нас двоих и наших детей, – и схватил меня за руки, не давая возможности на отступление.

– Отпусти. Я тебя ненавижу, слышишь? Я тоже могу много чего сказать, но в отличии от тебя, я всегда была честной. И не надо мне говорить об обстоятельствах. Капать слюной на этих, тебя никто не заставлял, особенно сегодня. И почему я должна тебе верить, что ты почти год без женщины был? Не поверю, – и начала активно вырываться, но его руки сильнее стиснули мои, а глаза засветились куда более ярко. Ну все, допрыгалась, сейчас попаду под раздачу.

– Сама напросилась, – и перекинув через плечо, нагло поволок на второй этаж, не трудно догадаться в чью комнату.

– Отпусти, я не хочу, слышишь? Ты чудовище, думающее только о себе, – кричала, пытаясь сбить его настрой, за что получила ладонью по интересному месту.

– Не зли меня еще больше, я устал от твоих выходок, – мы зашли к нему, но оглядеться не было возможности, меня просто скинули с плеча на мягкую кровать, нависая сверху.

– Отпусти. Я кричать буду, остановись, – и упираясь в грудь мужчины, начала отпихивать от себя.

– Хватит строить баррикады. Все к чертовой матери снесу. Поняла меня? – и резко впивается в губы.

Поцелуй властный, жесткий, даже болезненный. Мне было неприятно, страшно, и он должен был это чувствовать. Иначе как объяснить его недовольное шипение. Руки пытались приласкать меня везде, но я не могла расслабиться. Он впервые столь несдержанно себя ведет. Не стоило в полнолуние устраивать разборки, сама виновата. Но я не хочу так. Слезы тихо начали лить из глаз.

– Что же ты со мной делаешь? Я так хочу поступить правильно, но уже не могу сдерживаться. Находиться рядом и не прикасаться итак сложно… Не провоцируй. Я держусь из последних сил, – и дышит так тяжело, говорит рвано. Понимаю, что не врет, что ему самому сейчас от себя противно, – я люблю тебя, Анют. Больше жизни люблю. И не спал я ни с кем после тебя. Да, пытались особо деятельные, но ничего не вышло. Оно только твое, только для тебя, – и приложил руку к сердцу, которое отбивает чечетку, наверное, даже с большей скоростью чем мое. – Я виноват, не спорю, но давай отложим этот разговор до того момента, когда я буду куда более стабилен. Не хочу брать тебя силой в порыве гнева, ведомый инстинктами. Не хочу все разрушить на корню. Прости, прошу, – и целует ладошку, а я сдерживаю слезы. – Просто будь рядом, позволь любить тебя и заботиться. И поспи со мной. Просто рядом. Обещаю, не прикоснусь. Я очень нуждаюсь в тебе сейчас. Даже не представляешь насколько.

И не смотрит в глаза, боится. Вот так, даже самые сильные волки слабеют. Только пара может усмирить и поставить на колени. Ни у кого другого не будет этой власти. Отказать сейчас значит перечеркнуть все, что имеем, к чему стремимся. Я должна дать нам шанс. Получится или нет, не столь важно, главное не отталкивать сейчас.

– Хорошо, – и он с недоверием устремляется взглядом в мои глаза, пытаясь найти подвох.

Через долгую минуту он ложится рядом и притягивает меня к себе спиной за талию, жадно вдыхая аромат. Только сейчас замечаю, что рядом с кроватью стоит моя дипломная работа. Немного иначе, но стоит. Нашел все же, переживал. На душе стало в разы теплее. Не посмеялся надо мной, а принес в самое сокровенное место, поставил на почетное место, и волчицу под себя подмял, защищая. А вместе родители смотрели за детьми. Настоящая семья. Я должна понять его и принять. Осталось только воплотить это в жизнь. Слишком долго я была