Пространство для человечества - Сергей Синякин

Без особых и никому не нужных затрат. В конце концов, все великие открытия чаще всего делались с использованием подручных и невероятно простых средств. О воздушных потоках верхних слоев атмосферы ученые знали хорошо, но поведение атмосферы рядом с поверхностью земли оставалось неизученным, и эти запуски должны были восполнить пробел и метеорологии и геофизике.

Крикунов проводил глазами шар и вновь обратился к своим мыслям. Заряд неожиданной игривости не позволял сосредоточиться, хотя последние изыскания привели его к неожиданному открытию. Об этом он думал последние дни. Надо было ехать в Канаду. Он не знал, как к этому отнесется руководство ООО «МСП», и волокиты с оформлением документов предстояло немало, да и сложности определенные могли при этом возникнуть, но точно знал, что ехать придется. Пусть даже не ему. Хотя, если говорить по справедливости, больше всего на это прав имеет первооткрыватель.

День был солнечный. Видно было, как высоко в небо то и дело взмывали большие и малые прыгуны, то ли спасаясь бегством от своих естественных врагов, то ли радуясь прекрасному дню и своему существованию на Земле.

Здесь, в лауне, Крикунов наконец-то не то чтобы осознал, нет, он принял всей своей душой слова кандидата в президенты США Эдлая Стивенсона, сказанные им однажды: «Мы странствуем вместе, мы обитатели маленького космического корабля и зависим от его столь уязвимых запасов воздуха и почвы; мы ответственны за нашу и его безопасность, ответственны за мир; от полного уничтожения нас спасает наш труд, наше бережное отношение и, я бы сказал, любовь к этому хрупкому суденышку». Крикунов это когда-то записал. А только сейчас понял и принял. Нет, лучше не скажешь! Одному надо увидеть нашу планету из космоса, чтобы понять, какая она крошечная и беззащитная, другому надо обязательно побывать в лауне, чтобы однажды понять то же самое, третьего спасает только трезвый взгляд на происходящее на планете. Но такие люди всегда большая редкость.

Искусственная эволюция уже дала свои всходы. Теперь надо было ждать, когда эти всходы прорастут и дадут плоды на радость всему человечеству. Быть может, мысли Льва Крикунова были несколько выспренни, но они были искренними, он не притворялся — что за радость притворяться перед самим собой?

Мир раскрывался ему во всем своем страшном и ослепительном великолепии, ведь только глядя снизу можно увидеть, как безмерно велик и безгранично ничтожен человек. Только здесь он сумел осознать, как надо жить, чтобы не мельчить и не жалеть о прожитой жизни. Есть два жизненных пути. Один из них заключается в том, чтобы жить, не думая, жить, жить, лишь констатируя, хорошо или плохо прожит очередной день. Так живет большинство, и не ему было осуждать людей за это. Но был и второй путь — жить в вечных попытках сделать что-то, чтобы хоть немного, хоть на малую йоту изменить мир и попытаться приблизить его к совершенству. Так жили единицы, и не ему, Крикунову, было воздавать им за это. Каждый живет, как подсказываем ему его душа. Крикунову хотелось пойти вторым путем, и он очень боялся, что не выдержит, что однажды все-таки сдастся, ведь подвижником быть всегда нелегко, куда легче плыть по течению.

Он сел под огромным широким листом. Здесь было прохладно и влажно; сильно пахло травой, запах стоял такой, словно он лежал в копне свежего сена.

— Лева! Лева! — откуда-то издалека позвали его.

Лев повернулся на бок, подпел рукой щеку и, склонив голову, стал смотреть, как от здания общежития, спотыкаясь и забавно взмахивая руками, бежит Зоя — еще одна, может быть, самая важная причина того, что ему захотелось вдруг зачеркнуть свое прошлое и отправиться дорогой, которая под силу лишь тем, кто, однажды ступив на нее, никогда не оглядывается назад.

Глава шестнадцатая

Обошлись без взаимных объятий и похлопываний по спине.

— Это хорошо, что ты приехал, — сказал Бояславцев, крепко пожимая руку Суркова. — О работе можешь не докладывать, я уже докладную читал. Но и успокаиваться не советую. Работу ты проделал большую, не спорю, но ведь неприятности всегда начинаются неожиданно. Вроде бы все прочно, крепко, но как бы чего не просмотреть. Я там тебе ребят направлял. Как с ними? Все в порядке? — В порядке, — сказал Сурков. — Хорошие ребята, умные, думающие. Один в МГУ пойдет на факультет психологии, двое в физтех, согласно их собственным пожеланиям. С ректорами я уже все вопросы решил, трудностей не возникнет.

— Это хорошо, — сказал Бояславцев. — Лауну будут нужны всякие специалисты.

— Только тот, что в МГУ поступать будет, скорее не специалист, а идеалист, — вздохнул Сурков. — Сомневаюсь, что мы его обратно дождемся. Рвется, понимаешь, мир переделывать, нового человека воспитывать собирается из верхних. Надо, говорит, телевидение в корне перестраивать. Чудак! Надо, конечно, да кто же даст! Это ведь кормушка, от которой в какой-то степени треть столицы кормится.

— Молодой еще, — нетерпеливо сказал Бояславцев. — Повзрослеет — сам все поймет. А что идеалист, так это даже хорошо. Среди нас слишком много матерых и прожженных материалистов, чуточку идеалистов Району не помешало бы.

Он подмигнул Суркову:

— А мы тут тоже сложа руки не сидим. Давай-ка прокатимся в наше подземелье, я тебе одну штуку показать хочу, пока не разобрали для перевозки.

Они на лифте спустились в подвал. Мало кто из жителей города подозревал, что здание, которое занимало ООО, простирается на девять этажей вглубь.

Подвал, был огромен, и как во всяком полупустом помещении, даже приглушенные голоса здесь звучали гулко.

— Сейчас включат свет, — сказал Бояславцев. И вспыхнул свет.

— Подумаешь Господь Бог, — проворчал Сурков, щурясь с непривычки. — И возжелал он света… Что ты мне хотел показать?

В центре подвала стоял огромный конус с множеством отходящих в стороны рукавов. Конус был черный, и на его боках играли блики света.

— Что это? — Сурков удивленно повернулся к Бояславцеву.

— Тебе как начальнику Службы безопасности это знать просто необходимо, — сказал Бояславцев, приглашая Суркова следовать за собой. — Это город, Саша. Подземный город на шестьдесят тысяч жителей. Полностью автономен. Предусмотрены кладовые с неприкосновенным запасом, рассчитанным на двадцать пять лет, поля для сельскохозяйственных культур под кварцевым освещением. Ангары для самолетов и другой техники, выходы для монтажа подземной гидроэлектростанции — ее монтируют в другом месте, и она будет предназначена для установки на подземном водяном слое. Четыре завода, одиннадцать ремонтных мастерских, мини-элеватор, хранилища, библиотека, оборудование для исследовательских работ… Ну, остальным город обеспечат его возможные жители.