Умирающие и воскресающие боги - Евгений Викторович Старшов

стремление сравниться с древним <Гераклом> благодаря этому и достиг бессмертия, а по прошествии времени из-за совпадения имен стали считать, что речь идет об одном и том же <Геракле>, причем деяния древнего были приписаны новому, поскольку многие не знали истины. Согласно общему мнению, деяния более древнего бога имели место в Египте, где наиболее сохранилось его почитание, а также основанный им город» («Историческая библиотека», V, 76, 1–2).

Цицерон, как практичный римлянин критического склада ума, просто перечисляет: «Желательно бы, конечно, знать, какого Геркулеса преимущественно должно нам почитать; ибо ученые, занимающиеся исследованиями в глубоких и таинственных науках, передают нам, что их много. Древнейший-де родился от Юпитера, но также от древнейшего Юпитера (ибо и Юпитеров, как мы находим в старинных греческих сочинениях, было много). Итак, от него и Лизифои родился тот Геркулес, который, как мы слышали, спорил с Аполлоном из-за треножника. Другой, египетский, родился, говорят, от Нила, он, как утверждают, начертал фригийские буквы. Третий – из числа идейских Дактилов; жители Коса приносят ему жертвы по умершим. Четвертый – сын Юпитера и Астерии (никакой не «Звездной», а Астарты! См. далее, что она – мать Мелькарта. – Е.С.), сестры Латоны, который всего более почитается в Тире (т. е. финикийский Мелькарт. – Е.С.); детищем последнего называют Карфаген (точнее, дочь, т. к. латинское Carthago – женского рода. – Е.С.). Пятый – в Индии, так называемый Бел. Шестой – наш, сын Алкмены и Юпитера, но третьего Юпитера, потому что, как я вот укажу, и Юпитеров предание дало нам многих» («О природе богов», III, 42).

Возможно, подтвердить «божественную сущность» Геракла независимо от рассказа о его посмертном принятии в число богов нам поможет указанная Цицероном параллель. Дело в том, что один из аналогов Геракла – финикийский Мелькарт. Это отождествление, кстати, подтверждено археологически – в Национальном археологическом музее Мальты хранятся два каменных канделябра II в. до н. э. с билингвальной (двуязычной) посвятительной надписью, на греческом и финикийском языках, и там четко прописаны: по-гречески – Геракл, по-финикийски – Мелькарт.

В финикийской мифологии Мелькарт – умирающе-воскресающее божество! В этом, пожалуй, его главное отличие от греческого Геракла – если только не допустить одной простой мысли: сам греческий Геракл некогда мог быть умирающе-воскресающим богом. Его отец – Демарунт, пасынок рыбохвостого бога Догана, мать – Астарта.

Мелькарт, как и Геракл, изображался бородатым сильным мужчиной средних лет. Ему финикийцы приписывали открытие способа извлечения пурпурной краски из моллюсков, на которой Древняя Финикия делала огромные деньги. С Гераклом его связывала тяга к дальним странствиям и борьба с чудовищами. Аналогий в этом смысле более чем достаточно: Мелькарт убил семиглавого змея Лотана (чем не Лернейская гидра?), льва (победы над Киферонским и Немейским львами – первые подвиги Геракла), спустился в подземный мир и вывел на свет адского пса (полная аналогия с пленением Цербера), бился с чудовищными конями (как Геракл укротил коней Диомеда), вепрем (вспомним Эриманфского вепря), медноногим оленем (чем не Киренейская лань?), человекоголовым быком (отчасти можно провести аналогию с критским быком, а то и двусоставным Минотавром, побежденным Тесеем), – только в греческом варианте «составные части» чудища были диаметрально противоположными: бычья голова располагалась на теле человека, – человекоголовым конем, ливийским великаном (вспоминается Антей; причем вдова этого великана родила Мелькарту сына, ставшего родоначальником нумидийских царей, – амурные подвиги Геракла заняли бы не один абзац изложения, и весьма многие греческие роды претендовали на него как своего прародителя, даже если его связь с их праматерями была вовсе незаконна и зачастую случайна)… Как и Геракл, Мелькарт водил в походы войска, «зачистил» Ливию от всякого рода чудищ и зловредных хищников – см. у Диодора: «Геракл причалил к берегам Ливии и перво-наперво вызвал на поединок прославленного телесной силой и искушенностью в борьбе Антея, который убивал всех побежденных им в борьбе чужеземцев. Одержав победу в этом поединке, Геракл убил Антея. Кроме того, Ливию, изобиловавшую дикими зверями, он сделал более благоприятной для жизни, истребив многих животных, обитавших в пустынных областях, вследствие чего здесь стало возможно заниматься разного рода земледелием, выращивать плодовые деревья и весьма успешно разводить виноград и маслины. И вообще Ливия, бывшая дотоле необитаемой по причине множества водившихся на ее землях диких животных, после того как Геракл сделал ее благоприятной для жизни, не уступает благосостоянием другим странам. Равным образом осчастливил он и ливийские города, убив попиравших законы людей и исполненных гордыни властелинов» («Историческая библиотека», IV, 17, 4).

Геракл борется с драконом. Статуя в садах Вальдштейна. Прага. Чехия

Также Мелькарт побеждал различных царей – в том числе увел коров у побежденного в Испании великана Гериона: вновь точная копия одного из подвигов Геракла. Памятником похода героя на далекий Запад стали так называемые столпы Мелькарта у Гибралтара – естественно, натурализовавшиеся в греко-римском мире как Геркулесовы столпы. О смерти Мелькарта сказания различны (чаще всего говорят о его гибели в Испании – притом даже показывали его могилу в посвященном ему храме в Гадесе-Кадиксе, или о том, что его убил морской бог Йамм), но есть среди них и «прогреческая» версия, что он сам в старости бросился в огонь – как и Геракл, отравленный по неведению своей женой Деянирой. Как уже убедился читатель, для уважающего себя бога смерть – вовсе не проблема. Так и здесь: некий бог-врачеватель Цид дал мертвому Мелькарту понюхать перепелов, и тот воскрес, по нашему календарю – на границе февраля и марта, т. е. как обычно, с пробуждением природы, на ближневосточный Новый год. На основании вышеизложенного некоторые ученые высказывают предположение о полностью «финикийских корнях» древнегреческого героя, но это не представляется справедливым: культ Геракла в Тиринфе и Микенах, Аргосе и Фивах был очень древним, а начало формирования «канона» двенадцати подвигов зафиксировано уже в VIII в. до н. э. (естественно, на основании еще более ранней устной традиции; завершилось к V в. до н. э.), хотя, несомненно, с течением веков при активном взаимодействии греческой и финикийско-пунической культур подвиги одного героя вполне могли войти в «актив» другого.

Не менее удивительно, что мифология Китая знает практического такого же героя божественного происхождения с каноном похожих подвигов, женолюбца, пытавшегося получить бессмертие, но погубленного женой. Испытав смерть, он стал благим божеством. Это стрелок И. Но, чтобы не повторять в очередной раз список чудищ, мы поговорим о нем в главе 9.

Лукиан Самосатский предлагает нам еще один аналог Геракла, причем кельтский; этот бог весьма причудлив! «Геракла кельты называют на своем местном языке Огмием, причем изображают этого бога в очень странном виде: он у