Училка и мажор - Юлианна Орлова

Спускаюсь вниз и усаживаюсь на лестнице, снова и снова набирая ее номер, как вдруг слышу щелчок подъездной двери, и в проеме появляется моя Вася, зареванная и убитая горем, будто бы она рыдала неделю.

—Малыш, ну ты чего? Глупости все это. Все будет хорошо, — шепчу, подрываясь с пола и притягивая к себе свою девочку, дрожащую как осиновый лист.

Всхлипывания вскрывают мне грудную клетку тупым ножом. Нет, малыш, не надо. Погружаю, ладонь в волосы и притягиваю ее ближе, подхватывая за талию. Все будет хорошо, моя девочка плакать не должна и не будет, бл* никогда!

—Тихо, тихо, все. Расскажи мне, что было. Все от начала и до конца.

—Они все знают. В университете комиссия. Я тоже попала, как и Павловна, — мертвым голосом отвечает Вася, прикрывая лицо руками. Маленькими, обветрившимися ручками, повидавшим морозный воздух снаружи.

И снова шаболда, без которой никакое дело обойтись не может.

—Причем тут эта сука? — шиплю, стараясь сдерживаться.

—Говорят, что жена проректора узнала об интрижке своего мужа с подругой. И устроила вендетту.

Ага, значит вот оно как. Узнала. Ну а так как угрожал сучке этим я, ответка прилетела быстро. Падаль. Вот только я к этому никакого отношения не имею! Мразота!

Я подхватываю малышку на руки и несу в квартиру, прижимаясь щекой к холодному лбу. Не хватало, чтобы еще заболела.

Вася дрожит, а я только сейчас понимаю, что она с мокрой головой и без шапки.

—Почему без шапки?

Меня злит ее такое отношение к собственному организму. Мне посрать на все, кроме нее, и она должна думать только о себе, а не каких-то там марамойках.

—Я на машине была.

—С кем это?

—Такси, Рустам, а шапку потеряла, я думаю. В таком состоянии, в котором я бежала с универа, чудо что я себя по дороге не потеряла.

Потухший взгляд голубоглазки заставляет внутренности извиваться на огне. Мы заходим в квартиру. Стоп-кадрами проносятся события последних дней, где у нас были абсолютно другие заботы. Вася опускает ноги на пол и стягивает с себя ботинки. А я стою и смотрю на нее, сжирая каждый сантиметр своей девочки и понимая, что в этом ее состоянии виноват я один. Если бы я тогда не мел языком, может ничего бы этого не было.

А затем в голову приходит другое…

Ты ведь понимаешь, что такая сука на дно сама никогда не пойдет. Она бы все равно это сделала. Такова природа низких и падших людей.

—Вась, я все решу, посмотри на меня.

Но малышка лишь возится с пальто и смотрит куда угодно, только не на меня. Меня берет гнев. Оглушающий, бушующий, сносящий крохи адекватности, остающиеся во мне слабым напоминанием о здравом смысле. Кажется, она просто боится. Или уже что-то решила. В обоих случаях меня это пиз*ец как напрягает.

—Вась.

—Рустам, нам надо пока поставить все на паузу и вести себя, как и преподаватель и студент, — давясь слезами, шепчет срывающимся голосом моя девочка. А я стою и обтекаю от происходящего вокруг меня пиз*еца.

* * *

—Что? — выплевываю грозно, отчетливо понимая, что она сейчас них*ра не шутит.

Вася дергается, сжимается все, скукоживается даже. А мне хочется просто разорвать всех и вся на британский флаг. Почему все так пизд*ц закрутилось?

—Нам надо пока обождать, — надсадным голосом умоляет моя девочка, стирая набежавшие на глаза слезы. Смотрю и чувствую, как по телу скользит боль. Ее боль прошивает меня насквозь. Хотел ли я, чтобы все так получилось? Нет, мать вашу, не хотел. Я думал, что только запугаю Падловну и все…дело с концом, на большее она бы не решилась, зато точно оставила бы в покое мою девочку.

—Что обождать? Я не собираюсь скрываться только потому, что эта сука слила прессе наши фото. Я пойду и буду все решать самостоятельно, — срываюсь вперед, но Рапунцель хватает меня за руку, и столько в этом захвате решительности, что меня буквально пригвождает к месту.

—Рустам, услышь меня! Эта работа для меня важна, все что я прошу сейчас — немного потерпеть, пока ты не перестанешь быть моим студентом. До этого периода две недели, все. После нового года все будет, как и прежде, а пока мне надо самой разрешить эту ситуацию, где я подпадаю под статью, с которой меня выгнать могут с волчьим билетом. Понимаешь? Просто взять и выгнать! Я не отказываюсь от тебя, но это моя работа, а после громкого скандала я могу больше вообще не найти новую. Что тогда ты предлагаешь мне делать? Я не могу просто сидеть и ждать, пока кто-то за меня решит эту катастрофу!

Работать, работать, работать. Она создана для любви, чтобы быть просто счастливой девочкой, а не батрачить как вол.

—Тебе незачем работать. Я вполне способен обеспечить тебя всем, что тебе необходимо, — притягиваю малышку к себе, жадно вдыхая ее неповторимый аромат.

—Рустам, я не могу просто взять и все бросить. Я не могу сидеть у тебя на шее. Неизвестно еще…

—Что неизвестно? — грубо обрубаю. Хотя я четко уже знаю ее ответ.

—А то, что завтра мы можем расстаться, а я останусь одна и без денег. И знаешь что, как бы я тебя ни любила, моя работа — это моя зона ответственности, и я хочу знать, что при любом раскладе она останется у меня. Я училась, я трудилась, как проклятая, чтобы достичь всего того, что имею сейчас, и я так просто не откажусь, как ты хочешь. Не для этого я гробила всю себя, не для этого было столько бессонных ночей. Не для этого.

—Зато ты с легкость бросаешь меня.

—Это не так, ты перекручиваешь мои слова.

Маленькая ладошка протестующе ударяет меня в грудь.

—Я перекручиваю? Я, бл*, говорю правду. Ты предпочитаешь работу мне, и ладно, ты даже не хочешь, чтобы я решил эту ситуевину. Я, мать ее так, решу это быстро, они придут и будут еще прощения у тебя просить.

—Эта ситуевина, как ты выразился, на данном этапе касается моего будущего. А еще она бросает тень на тебя и даже на твоего отца. Я имею право решить ее сама, потому что твои методы всегда заканчиваются одинаково плохо для тебя, а значит и для меня. Я прошу просто ничего не делать, просто успокоиться. И дать мне самой все решить. Это не тот вопрос, где твое участие делает лучше, оно только обострит