Абсолютный слух. Счастливчик Майки (СИ) - Федотов Александр Викторович

— Люблю стейк и тебя!

— Нет уж, лучше ешь стейк, я тебе еще пригожусь!

Машка, опять, заливисто рассмеялась.

Подошла официантка, расставила перед нами тарелки. Мы с Машей, действительно проголодались, я старался все делать, как она, чтобы все было в рамках приличий. В той жизни, я бывал в советских ресторанах, не слишком престижных, в целях экономии. В девяностые стало не до ресторанов. А когда все устаканилось, мне уже было за сорок, да и деньги нелегко заработанные, в ресторан нести не хотелось. После сорока я пил редко.

— Майки, у тебя глаза стали грустные, не думай о плохом!

— Я и не думаю, так, вспомнилось кое — что.

— Значит, ты все — таки вспоминаешь свое прошлое? — заволновалась Маша.

— Маша, мы с тобой на эту тему, потом поговорим.

— А, что не так с твоим прошлым? — спросил мистер Браун.

— Я не хочу об этом говорить. — Сказал я твердо.

— Хорошо, хорошо, мы не будем об этом говорить. Давай о другом поговорим, сколько лет тебе было, когда ты стал сочинять песни?

— В двенадцать лет мама подарила мне гитару, и я сразу начал сочинять музыку. Отец был в шоке, то, что у меня получалось он музыкой не считал, комментарий у него был только один: «Громко!» Мама за меня заступалась, а иначе отец, наверное, прекратил мои занятия. Потом меня пересилили играть в подвал и всем стало полегче. Спасибо деду, он строил дом после карибского кризиса и наш подвал — это настоящее противоатомное убежище. Оттуда ничего не слышно! Вот такие у меня университеты. Профессионально, музыке я нигде не учился.

— В вашей группе, начальное музыкальное образование, имеют только Крис и Ренди. — Сказал мистер Браун — остальные учились сами, как и ты.

— Я, тоже, училась музыке до шестого класса, потом мой папа погиб и мне стало неинтересно. О маме нужно было заботиться.

— Я слышал эту историю, остров небольшой, тут все обо всех знают, твоя мама перенесла все очень достойно. Но, давайте не будем о прошлом, Майкл, ты считаешь, что Рейчел завалит финал?

— Да, обязательно завалит, если не захочет хоть чему — то научится. Мэри не имеет понятия о безответной любви, но ей все интересно, она просто меня скопировала, получилось неплохо, сами слышали, ей еще не хватает артистизма, но с годами это придет.

Если, конечно, она надумает петь песни, на профессиональном уровне.

— Конечно, я буду петь! Тогда, я всегда буду рядом с тобой!

— А, ты выходит, знаешь, что такое безответная любовь? — Спросил мистер Браун и в голосе его чувствовалась ирония. Видимо, Маше не понравилось предположение, что у меня могла быть любовь к другой девушке и она сказала убежденным голосом:

— Просто, Майки талантливый! Моя мама, сразу это заметила! Не было у него никакой любви! Он даже со мной, не хотел сначала дружить!

— Не верю! — Воскликнул мистер Браун — Где были его глаза?!

— Ну, не то, что совсем не хотел, у него пунктик, он думал, что у нас слишком большая разница в возрасте. Потом, мы пообщались, и он понял, что я достаточно взрослая для серьезных отношений.

— И сколько же Вам лет юная леди? — Спросил мистер Браун, не без подначки в голосе.

— В августе будет пятнадцать, — сказала Маша, не чувствуя подвоха.

— Да, еще бы чуть — чуть и опоздали бы! — Нарочито нахмурился мистер Браун.

— Куда опоздали?! — Заволновалась Маша.

— В счастливую жизнь, конечно! — Расхохотался мистер Браун. Нет, без шуток, во времена моей молодости, Девчонка на ферме, засидевшаяся в невестах до шестнадцати, считалась уже староватой!

— Но, мне всего четырнадцать! — Возмущенно воскликнула Маша.

— Значит, вы никуда не опоздали! — Расхохотался старый юморист.

— Он так шутит — пояснил я Маше.

— Ну, а если без шуток, — сходу, переключился мистер Браун, на серьезный разговор — Наша примадонна, должна явиться на сцену завтра в двенадцать, если не явится, значит, у вас будет прежняя солистка. Если она окажется не способной, вложить хоть чуточку души в свое пение, значит у вас будет прежняя солистка. Я, конечно, на многое способен ради друга, но не за чужой счет! Вы, лучшая команда в этом конкурсе! Всегда, буду рад, видеть вас у себя в клубе! Ну и юную леди тоже. В дневное время разумеется. Все о делах больше не говорим! Мисс Кендал, хотите мороженного?

— А, бокал шампанского можно?

Браун с сомнением посмотрел на меня.

— Один бокал можно, — сказал я — мне только мороженное, я за рулем.

Ну, не будет ничего Машке с одного бокала! Это же, ей ради престижа надо, а не ради пьянства, как же, при случае скажет небрежно: «Классное шампанское подавали в ночном клубе!».

Девушка заботится о своей репутации! Браун сделал знак официантке и когда она подошла сказал:

— Один бокал нашего лучшего шампанского! И мускатное мороженное на всех! — весело сказал он.

Нам моментально все принесли, я не торопясь ел мороженное, давая Маше время насладиться букетом напитка.

Маша отпивала из бокала понемногу, забавно причмокивая губами.

— Вкусно? — Иронично поинтересовался мистер Браун.

— Хорошее шампанское, — сказала Маша одобрительно.

«Юная леди разбирается в винах», — сказал Браун уважительно, глаза его при этом лучились насмешкой — это «Дом Периньон» пятьдесят восьмого года, рад что сумел угодить!

— Спасибо, — сказала Маша, замахнув оставшуюся половину бокала и двигая к себе вазочку с мороженным — действительно, очень приятное шампанское!

«Эх, знала бы Машка, — подумал я — что ее кружевные трусики на которые она целый год копила, стоят значительно дешевле того, что она только что, так лихо, по гусарски выпила!». Вопрос денег меня не волновал, было у меня при себе три сотни, если не хватит, пусть запишут на мой счет. Браун в курсе, что я вполне платежеспособен. Несмотря на то, что мы ели холодное мороженное, щечки у Маши раскраснелись. Когда мы доели, я специально не торопился чтобы покончить с порцией одновременно с Машей, Браун спросил:

— Хотите еще, что — нибудь?

— Нет, спасибо, — сказал я — мы наелись, сколько мы должны клубу?

— Никаких долгов, — заверил меня мистер Браун — все за счет заведения! Приятно, иногда посидеть с молодежью.

— Нам, тоже было очень приятно! — Заверила Брауна Маша.

— Да, это так, но теперь нам пора идти — добавил я сожаления в голос.

— Пора, так пора, — сказал мистер Браун — завтра в двенадцать, ты должен быть на сцене!

— Я помню, — заверил я его — немного пораньше приду, на всякий случай.

Я подхватил гитару, прислоненную к ограждению галереи, и мы с Машей под ручку стали спускаться по лестнице.

Рэйчел появилась на сцене без опоздания, я скучал уже минут десять и честно говоря, надеялся, что она не придет. Сомневался я теперь, что польза от ее участия может перевесить, негативные последствия. У Джени не такой сильный голос, но у нее есть опыт, она знает, как «завести» толпу. У Рэйчел голос намного сильнее, но она совершенно не способна увлечь зал. Сдается мне, что она думает только о себе, даже, когда поет для других. Я встретился с ее холодным взглядом, и она сказала:

— Ну, что же, давай посмотрим, чему яйцо может научить курицу!

— Сценическому искусству учатся долго, всю жизнь! Я не смогу тебя ничему научить, времени совсем нет! Есть только одна возможность, если у тебя хорошая память, попробуй скопировать мои интонации, когда я буду петь с тобой. Придется очень постараться! Врать мистеру Брауну я не буду, если я увижу, что твое пение снизит рейтинг группы, я ему так и скажу и у нас будет петь прежняя солистка.

— Да, что не так с моим пением?! Я пою правильно!

— Да ты поешь, точно по нотам, но тебе дела нет до тех, кто тебя слушает! Запомни раз и навсегда! Те, кто тебя будет слушать, они за это деньги заплатили! Ты еще на сцену не вышла, но уже им должна! Ты должна из кожи вылезти, но спеть так, чтобы зрители были от тебя в восторге! Восторг зрителей — вот твоя основная цель! А, ты поешь так, словно осчастливила всех, одним своим появлением.