Властелин небес - Эмма Харрингтон

Изабель помедлила, прежде чем продолжить, глядя на его профиль, пока Иан смотрел в море.

– Иан, если тебе это хочется знать, то она думала только о ребенке, была готова рисковать своей жизнью, идти по снегу ради него. Она так хотела, чтобы он выжил!

Иан тихо качнул Дункана, тот пробормотал что-то протестующее, потом поуютнее притулился к плечу отца. Изабель аккуратно подоткнула одеяльце, чтобы Дункана не продуло.

– Да, – печально сказал Иан. – Мэри оказалась более отважной женщиной, чем мы думали. А ведь она всего пугалась. Она так часто падала в обморок, хотя была готова на все, чтобы не раздражать меня. Она была таким хрупким, нежным созданием, походила на птичку. Поэтому, когда она оказалась такой сильной, это было неожиданно, – слабо улыбнулся он.

– Рассказывал ли я тебе, что мы когда-то расшевелили улей с пчелами, и она решила защитить меня? Она, которая была на две головы ниже и в два раза тоньше. Пчелы искусали ее так сильно, что я не касался ее тела в течение недели. Я называл эти укусы орденами за храбрость. Она так гордилась этим.

Изабель никогда не думала, что Мэри Росс способна в критической ситуации на что-то, кроме обморока. И было больно думать о том, как боязливая Мэри защищала ничего не боявшегося Иана. Изабель вспомнила также босые ноги Мэри, идущей по снегу, когда они выбрались из Инверлока, беременную Мэри, прижимающуюся к шее лошади, с лицом, белым, как снег, и с голыми ногами! Нет, сейчас просто невозможно это вспоминать.

– Давай, я положу его обратно в кроватку.

Изабель потянулась к Дункану. Иан бережно передал ребенка в ее объятия. Она положила его в колыбель и начала тихо покачивать ее.

– Я хочу поговорить с тобой, Изабель, – сказал Иан, когда она вновь обернулась к нему. Он бросил взгляд на спящую няню. – Пойдем в мои комнаты, но разбуди вначале эту глупую женщину, чтобы она присмотрела за Дунканом.

Одетая в свободную тунику, в башмаках на босу ногу, которые она надела впопыхах, Изабель села на предложенный Ианом стул, когда они вошли в его комнату. В камине горел огонь, на столике были остатки позднего ужина. На письменном столе валялись какие-то бумаги, а также была развернута карта.

Иан сел напротив. Его темные глаза в упор смотрели на нее.

– Скажи мне, ты вернешься к Макдональду, когда кончится война?

– Не знаю.

Он поднял бровь.

– Не знаешь? Разве не было продумано никаких планов? Мне известно, что ты должна была привезти мне сына, и это все. Брюс не оговаривал твое возвращение.

– Потому что я не собираюсь возвращаться, – ответила она, рассматривая свои руки. – Сюда меня послал мой муж и мой король, и они не желают моего возвращения.

Иан наклонился вперед.

– Да, я слышал. Но правда ли это? Она глядела ему в глаза.

– А почему это может быть неправдой?

– Потому что, у них может быть план, в котором тебе отведена определенная роль.

– Неужели ты думаешь, что я стала бы рисковать жизнью Дункана, продумывая подобные варианты? Будет сражение. Это неизбежность! Но не думал ли ты о том, как защитить ребенка?

– Да, именно поэтому я должен знать, почему ты здесь.

Изабель отвернулась, почувствовав, что ее захлестывает отчаяние.

– Я ударила рыцаря, приближенного короля, который привез послание о том, что я должна вернуть тебе Дункана.

– Что?! – расхохотался Иан, не обращая внимания на грозный взгляд Изабель. Постепенно смех перешел в икоту. Он спросил: – И поэтому тебя отослали?

– Да, именно поэтому меня отослали, чтобы гнев Брюса не мог коснуться меня.

Ее руки сжали подлокотники кресла.

Все еще не в силах выровнять дыхание, Иан сказал:

– Я бы болыпе уважал Макдональда, если бы он просто поколотил тебя, сломав пару-тройку ребер.

– Если тебе это интересно, могу тебя утешить: эта мысль приходила ему в голову.

Она наклонилась вперед и проговорила глухо:

– У меня к тебе вопрос, Иан. Как ты угадал, что глупая безделушка будет хорошим выкупом за твоего сына?

Иан, успокоившись, покачал головой.

– Если ты имеешь в виду брошь Лорна, то она дороже тысячи малышей. Для Брюса. Что же касается меня, то я бы и крошечного волоска с головы Дункана не променял бы на сотню брошей.

Несколько смягчившись, Изабель откинулась в кресле.

– И ты заплатил выкуп.

– Конечно. Если я хотел получить сына, то должен был заплатить Брюсу то, что он хочет, – ответил Иан, передернув плечами. – Просто сделка. Но я не могу понять, как Брюс и Макдональд позволили тебе сюда приехать.

– Брюс вряд ли жаждал, чтобы я раздавала пощечины его верным рыцарям, а Дэллас… – она замолчала, почувствовав, как заныло ее сердце.

– А Дэллас хотел смягчить короля, с одной стороны, а с другой – обеспечить твою безопасность, – догадался Иан. – Это лучше, чем, если тебе отрубили бы голову. Но почему тебя послали именно сюда?

– Дэллас знает, что если они потерпят поражение, то я окажусь в окружении его семьи в Донане, – печально усмехнулась она. – Его братья не раз говорили, что Макдугаллам доверять нельзя. Дэллас решил доверить мою защиту тебе, а если Дунстаффнаге падет…

Ее речь неожиданно оборвалась. Не было смысла напоминать Иану о том, что может случиться. Он прошел немало испытаний и битв. Богиня войны может пожаловать победу, но может и смерть.

– Если Дунстаффнаге падет, что ты будешь делать? – Иан не отрывал от нее взгляда. – Ты вернешься к своему мужу?

– Сделаю ли я все возможное, чтобы защитить Дункана – ты об этом хочешь спросить? А ты? Ты сдашься, если увидишь, что удача на стороне Брюса?

– Сдаться? Нет. Если я проиграю, это будет означать только одно – мою смерть.

– Иан, – вновь наклонилась вперед Изабель, ее голос задрожал от волнение. – Почему бы не подумать о возможности бежать в Англию? Многие шотландцы отправились туда, чтобы влиться в войска Эдуарда. Если Дунстаффнаге падет, то…

Иан вскочил, лицо его исказилось от ярости:

– Нет, я не сбегу, подобно трусливому псу!

– Кто об этом говорит? – спросила она, тоже поднявшись и гневно глядя прямо в лицо брата. – Почему мужчины так глупы? Разве ты сам не понимаешь, что иногда благороднее вначале отступить, чтобы потом наступать с новыми силами? Почему или все или ничего? Боже, как я устала от самонадеянных безмозглых дураков! Ты говоришь, что нет ничего благороднее, чем умереть во имя своего дела. Хорошо. А что будет с теми, кто останется – останется страдать и погибать от унижения? И только потому, что ты предпочел броситься на меч врага с голой грудью?

– Изабель, – выдавил Иан сквозь стиснутые зубы, – ты умеешь довести человека. Да так, что он готов ударить тебя. Придержи свой ядовитый язык!