Мафия в США - Роберт Иванов

Та же кастовая замкнутость, ставка на привилегированную верхушку, стремление не допустить расширения числа членов организации, расизм, махровая политическая реакция, прикрытая разговорами об аполитичности. И нет ничего удивительного в том, что реакционное профруководство очень часто находило общий язык с боссами мафии и вступало с ними в союз.

Если говорить об оппортунизме в рабочем движении США, то гомперсисты были только надводной частью айсберга, а его огромную невидимую часть составлял мощный материальный фактор, являвшийся экономической основой столь широко распространенного в США оппортунизма в рядах рабочего класса.

Самая мощная в мире индустриальная держава имела уникальные материальные возможности для подкупа многих тысяч гомперсов, которые разлагали изнутри рабочий класс. В своем выступлении на II Конгрессе Коммунистического Интернационала Ленин подчеркивал, что важнейшее значение имела экономическая сторона проблемы. Он говорил, что «все дело сводится именно к подкупу. Это делается тысячами разнообразных путей: повышением культуры в наиболее крупных центрах, созданием образовательных учреждений, созданием тысячи местечек для вождей кооперативов, для вождей тред-юнионов, парламентских вождей.

Но это делается везде, где есть современные цивилизованные капиталистические отношения. И эти миллиарды сверхприбыли — есть экономическая основа, на которой держится оппортунизм в рабочем движении».

Респектабельные представители большого бизнеса ассигнуют на подкуп рабочей аристократии не так уж много от своих щедрот. Другое дело мафия. Она вынуждена тратить на подкуп, как уже указывалось, до 50 % своих доходов. Речь идет, конечно, о подкупе государственных, политических, правоохранительных и прочих деятелей. Сходство усматривается и в другом. Буржуазия подкупает лидеров рабочего класса, то же самое делает и мафия, которая исключительно широко использует подкуп профсоюзного руководства.

Столь многочисленные аналогии между мафией и бизнесом не являются случайностью. Мафия стала частью бизнеса, вросла в экономическую, социальную, политическую структуру страны, стала неотъемлемой частью американского образа жизни.

Исключительно благоприятны были условия для развития оппортунизма в рабочем движении США, огромен опыт американской буржуазии в подкупе, развращении, расколе рабочего класса, рабочее движение терроризировали не только полиция и другие правоохранительные органы, но и мафия, давно внедрившаяся в его ряды. И тем не менее рабочее движение, медленно, но неуклонно выходило на путь борьбы за социальные и политические интересы трудящихся.

В горниле классовой борьбы сгорало все, что мешало подлинному развитию рабочего движения, закалялись кадры рабочих руководителей, стоявших на позициях борьбы за интересы трудящихся страны.

Залогом успешной борьбы рабочего класса за свои жизненные интересы являлось его единство, сплочение рабочего класса вне зависимости от расовых, национальных, религиозных и других различий.

Во все исторические эпохи и во всех странах буржуазия всегда использовала местную «черную сотню» для борьбы против рабочего класса. Но нигде, ни в одной стране нет такого мощного, прекрасно организованного, тщательно законспирированного отряда реакции, как в США, где многие десятилетия властвует мафия. И как мы видели на многочисленных примерах, сотрудничать с мафией не брезгуют не только бизнесмены, готовые ради прибыли идти на что угодно, но даже и президенты страны.

Эта расстановка сил исключительно важна для правильного понимания специфики рабочего и профсоюзного движения США.

Где единство, организованность, сплоченность рабочего класса, там мафия бессильна, ей перекрываются все подходы к профсоюзам. Об этом убедительно свидетельствует история прогрессивных профсоюзных объединений США.

Крупные революционные события всегда ведут к поляризации классовых и политических сил, вызывают консолидацию не только революционных сил, но и их антипода, крайне правых группировок.

По такому политическому сценарию развивались события и в США. Октябрьская революция дала мощный толчок рабочему движению в Соединенных Штатах, активизировала все прогрессивные силы. С другой стороны, она вызвала взрыв политической реакции, способствовала сплочению реакционных сил, которые консолидировались на позиции непризнания и борьбы против революционных сил России.

Показательно, что мафия была в первых рядах тех, кто пошел крестовым походом против революции в России. И это не было случайностью. В этом факте еще раз проявилось духовное единство мафии и самой крайней американской политической реакции.

Проникновение мафии в ряды рабочего, профсоюзного движения объясняется не только стремлением завладеть богатыми фондами американских профсоюзов, пополнить таким путем казну мафиозного объединения.

Есть и другая, пожалуй, более важная сторона этой проблемы. Главари мафии прекрасно понимают, что миллиарды награбленных долларов еще не являются гарантией спокойного и уверенного существования. Эти миллиарды сами по себе не переплавятся в респектабельный и гарантированный покой и уважение со стороны власть имущих кругов. Все это может дать только обладание реальной политической властью.

Рабочий класс, несмотря на все свои слабости, раскол, широко распространенную в его среде аполитичность, идеологическую разоруженность, является все же огромной экономической, политической, общественной силой. На пути мафии к реальной политической власти стоят не только правоохранительные органы, конгрессмены-законодатели, министры и президенты. Как показывает практика, мафия умеет находить с ними общий язык. Что же касается трудящихся масс, рабочего класса, то в силу своей социальной, политической природы они являются непримиримыми врагами таких организаций, как мафия.

Вот почему «Коза ностра» стремится проникнуть в рабочий класс в первую очередь через его самые массовые организации-профсоюзы. Цель этого проникновения заключается в том, чтобы терроризировать рабочий класс, парализовать его волю к борьбе против политической реакции, в том числе и против мафии. А если при этом можно еще и хорошо поживиться за счет профсоюзных фондов, использовать захваченные профсоюзы для выколачивания новых доходов из предпринимателей, то такая перспектива не может не воодушевлять мафию.

США самая передовая страна мира по уровню экономического развития, мощи вооруженных сил, по политическому, дипломатическому и прочему влиянию. Это первенство дает Соединенным Штатам определенные преимущества, но и заставляет их нести серьезные издержки.

Не случайно, что именно в США с особой силой проявляются негативные общественно-экономические факторы. В частности, социальные, классовые противоречия находят свое самое широкое проявление в забастовочной борьбе. И как пишет американский ученый и публицист Дж. Морис, «ни одна страна не может сравниться с США по числу забастовок, по количеству их участников, их продолжительности (часто забастовки длятся по несколько месяцев) и во многих случаях по напряженности забастовочной борьбы. Статистические данные безусловно покажут, что в сравнении с другими наиболее крупными капиталистическими странами наибольшее количество рабочих, убитых во время забастовок, было именно в Соединенных Штатах».

Показательно, что «Соединенные Штаты были последней цивилизованной страной западного мира, в которой было законодательно признано право на профессиональное объединение».

Это право было взято американскими рабочими с бою, и «американским профсоюзам пришлось вести беспримерную по своей ожесточенности классовую борьбу, какой не знала ни одна крупная капиталистическая страна».

В борьбе против рабочих в союзе с предпринимателями активно выступала и мафия.

Рабочие США вписали много славных страниц в историю международного рабочего движения. Достаточно указать на движение за восьмичасовой рабочий день, деятельность Генерального совета Интернационала, переехавшего в США в 1872 г., здесь зародилась пролетарская традиция отмечать 1 мая как день международной солидарности трудящихся.

Но в Соединенных Штатах родились и традиции иного рода.

Как известно, «родиной штрейкбрехерства… являются Соединенные Штаты». В конце прошлого столетия здесь функционировали уже сотни частных детективных агентств, поставлявших профессиональных штрейкбрехеров для срыва забастовок.

«Только в трех из них — Пинкертона, Бернса и Тилля — служили 135 тыс. человек. Это в несколько раз превышало численность федеральной армии. Об их возможностях можно судить по пинкертоновскому бюро, которое могло выставить целые воинские подразделения (пехотные, кавалерийские и артиллерийские)».