«За други своя…». Хрестоматия православного воина. Книга о воинской нравственности - Е. Ю. Голубева

Видел неприятель остальные два редута, в линию его армии построенные и для прохода войск его трудность представляющие и неудобные, потому что те редуты могут разделить его армию надвое, пытался этими двумя редутами овладеть, но так как увидел в войске своем упадок, повелел отступить и тесно сомкнуться армии, чтобы пройти с одной стороны [от редутов]. И как пошел, то те два редута отрезали от линии его шесть батальонов пехоты и несколько эскадронов кавалерии, которые вынуждены были отступить в лес. Во время того прохода кавалерия царского величества с неприятельской кавалерией на палашах рубилась и 14 штандартов и знамен взяли.

От его царского величества вторично прислан был генерал-адъютант к упомянутому генералу кн. Меншикову, чтобы с кавалерией отступил и встал на названном месте.

Генерал кн. Меншиков с пятью конными полками и с пятью батальонами пехоты на вышеупомянутые неприятельские шесть батальонов и несколько эскадронов конных, стоявших в лесу, напали. При сильном сопротивлении 6-ть батальонов в жестоком бою были все побиты; конные три полка, напав на конницу, всех порубили, причем командующий генерал-майор Шлиппенбах в плен [был] взят, а генерал-майор Розен с конным одним эскадроном ушел в окопы, которые были у Полтавы; за ним следовал в погоню генерал-лейтенант Ренцель и, приступив к окопам, послал барабанщика, чтобы [шведы] сдались, после чего генерал-майор Розен со всеми при нем бывшими вышел из лагеря, положил оружие и на дискрецию[215] его царскому величеству сдался.

О генеральной баталии

Царское величество, получив известие от генерала князя Меншикова, что шведский король со всей армией идет, и начинающая у кавалерии баталия стала слышна, изволил встать на колени перед образом Спаса Нерукотворного, образом животворящего древа Креста Господня и изволил взять от образа животворящий крест и, перекрестившись, поцеловал и возложил на себя, говоря: «Ты мне щит, и шлем, и непобедимое оружие на враги, на тебя единого упование мое», – и с великим излиянием слез изволил говорить: «Суди, Господи, обидящим мя, побори борющия мя, приими оружие и щит и возстани в помощь мою» и потом: «Заступница христиан непостыдныя» и прочие молитвы. Также приносил моление благочестивым князьям российским, сродникам своим, да помогают святыми своими молитвами.

Фельдмаршал Шереметев и весь генералитет пехотных полков вошли в шатер к его царскому величеству; великий государь изволил говорить о вероломстве и несоблюдении пароля королем шведским, что назначен был день генеральной баталии и от обеих сторон так было установлено с паролем, потом изволил сказать: «На зачинающего Бог» и повелел, чтобы все шли к врученным им командам и ожидали указа, а сам его царское величество вышел из шатра и выехал из укрепленного лагеря…

Великий государь, подняв руки к небу, изволил говорить: «Суди, Господи, и рассуди прю мою от человеца неправедна и льстива избави мя», – окончив, изволил въехать в лагерь, а пехота вся стояла под ружьем в полной готовности.

Великий государь изволил осмотреть все пехотные полки и артиллерию и изволил говорить генерал-фельдмаршалу графу Шереметеву: «По известиям знаем, что при неприятеле находится только 34 полка, а корпус его[216] состоит в 47 полках; и если вывести все полки, то неприятель увидит великое [наше] превосходство и в бой не вступит, но ударится в бегство; того ради надлежит умалить число полков»… Но как в названных полках было объявлено остаться в лагере, а его царское величество изволил проезжать и осматривать полки, тогда тех полков солдаты просили, чтоб пожаловал повелеть им выйти и быть в баталии. Великий государь благодарил за такую верность… Солдаты в слезах едва говорить могли: «Такие труды и тяготы несли, ожидая этого дня, [а] ныне остаемся в лагере». Великий государь изволил сказать: «Молите Бога о победе: с бывшими [в сражении] равной милостью будете пожалованы».

В исходе 6-го часа повелел из лагеря выводить пехотные полки и при выходе указал кропить святою водою, которая тогда была освящена.

В половине 7-го часа полки стали в ордер баталии и были в полной исправности: первые батальоны стали в первой линии, а вторые батальоны во второй линии… Изменник урядник Семеновского полка указывал королю, что не все полки пехотные выведены, а Новгородский пехотный полк, на котором были надеты мундиры серого сукна, называл новонабранным.

Король самым лучшим пехотным двум батальонам[217] повелел сомкнуться так плотно, чтобы могли уравняться с одним батальоном, обмундированным в серые мундиры, и приказал, чтобы опрокинув его, отрезать левое крыло от главной линии.

Царское величество повелел фельдмаршалу с правого крыла вывести из линии шесть драгунских полков и, отойдя, наблюдать неприятельские движения; и если усмотрит, что не приятель, не дав боя, начнет уходить [по направлению] к войску малороссийскому с гетманом Скоропадским[218], то чтобы поспешили на помощь к гетману; а о вступлении в баталию[219], чтоб ожидали указа.

Фельдмаршал царскому величеству предлагал, чтобы полкам из линии не выходить и сокращения фронта не предпринимать, а напасть с флангов на неприятельскую линию. Царское величество фельдмаршалу изволил говорить: «Победа не от множества войск, но от помощи Божией и мужества бывает; храброму и искусному вождю довольно и равного числа, смотря по тому, насколько [войско] регулярное и исправное…»

Генерал от инфантерии князь Репнин в согласии с фельдмаршальским предложением говорил, [что] надежнее иметь баталию с превосходным числом, нежели с равным. Великий государь изволили сказать: «Больше побеждает разум и искусство, нежели множество, а притом и неприятель более придет в страх, видя не востребованное излишество [войск], и воинство [наше] к усердию лучше поощряется, узнав о себе доброе мнение и надежду государя».

По выведении из линии 6-ти полков драгунских, неприятель, видя уравнение линии полков, начал выступать. Царское величество изволил встать посреди линии и, повернувшись к войску, сказал: «За Отечество принять смерть весьма похвально, [опасение] смерти в бою – вещь всякой хулы достойная», – и повелел армии следовать таким образом, чтобы генералитет и главные командиры до полковника следовали по порядку своего чина; впереди изволил ехать его царское величество, за ним фельдмаршал Шереметев, за фельдмаршалом генералы, потом следовали полки линией.

По приближении к неприятельской армии изволил остановиться и, повернувшись, осенил армию шпагой крестообразно и притом изволил сказать: «Господин фельдмаршал, вручаю тебе мою армию; изволь командовать и ожидать неприятеля на этом месте». Потом изволил ехать к первой своей дивизии.

В начале 9-го часа началась пушечная пальба ядрами, а потом картечью из батарей. Как только неприятель приблизился на расстояние в 25 с небольшим саженей к ордеру баталии, то первый залп был произведен от войска царского величества так сильно, что в неприятельском войске от