Город и ветер - Анастасия Парфенова

Магистр вскинул к губам левую руку, одновременно нажимая большим пальцем на темный камень. Крышечка самоцвета скользнула в сторону, и халиссиец резко дунул, посылая облако тонкого белесого порошка в лица настороженных звуком падающего тела воинов.

Трое кейлонгцев, чтобы взять под обстрел вестибюль, заняли позиции за перилами галереи, они упали, точно подкошенные, не успев даже протянуть руки к оружию. Кого-то из них потом удастся разбудить, кого-то – нет. Мгновенное действие порошка, которому достаточно было всего лишь попасть на кожу или слизистую оболочку, чтобы усыпить человека, имело свои побочные эффекты. Тэйон только надеялся, что в ближайшие несколько минут ди Крий не появится на этой галерее со вторым ребенком.

Магистр успел досчитать до четырех, пережидая волну дурноты. Сплав яда и противоядия в его крови оказался последней каплей, пославшей метаболизм мага в ступор. Наплыв адреналина пока что позволял действовать, забыв о боли и слабости, но нельзя было вечно держать себя на пределе. Тело, сердце, душа – Тэйон чувствовал, что все его существо застыло в хрупком равновесии, способном в любой момент обернуться глубоким обмороком истощения. Пришла наконец пора платить отложенный долг за трехдневное напряжение битвы с душильником.

«Не сейчас. Только не сейчас. Я просплю два, нет, три дня – но только не сейчас!»

Затрудненное дыхание принцессы, вцепившейся в его мантию побелевшими кулачками, привело мага в чувство.

К верхним ступеням лестницы подплыл уже холодный, невидимый убийца, ничуть не менее страшный от того, что он не имел выбора, кроме как закончить бой быстро. Зрелище, открывшееся магистру воздуха и глотающей беззвучные слезы королевне, навсегда врезалось в память обоих.

Тела Одрика и двух служивших под его началом лакеев лежали на нижних ступенях лестницы, заливая ковры кровью, а перед ними по вестибюлю рассыпались бойцы в священных цветах империи Кей. В посольстве, должно быть, чтобы организовать одновременно два таких мощных нападения, не оставили ни одного клерка. Впрочем, судя потому, как профессионально держали оружие атакующие, в посольстве и не было никогда никаких клерков.

Вход в арку, ведущую к покоям мастера Ри, преграждала Укатта. Высокая, мускулистая женщина большую часть своей жизни была боевым магом стихии огня, хотя народ, к которому она принадлежала, и не знал этого понятия. Жуткие шрамы, оставленные пламенем на ее теле во время сорвавшегося заклинания, рыжий кот, оседлавший плечо, темперамент, достойный ее стихии, – повариха Тэйона была не из тех женщин, которые встречали опасность визгом и бессмысленным размахиванием сковородкой. Раскаленное дрожание огненного щита между ней и нападавшими донесло послание без всякого переводчика. «Здесь никто не пройдет» – буквально звенело в воздухе.

Напротив огненной застыла старая женщина, казавшаяся еще более хрупкой на фоне воинственного великолепия варварской Укатты. Седые волосы падали до пола свободной волной, подчеркивая строгую каноничность священного одеяния.

На мгновение магистр Алория замер, пронзенный сомнением. Посол Ли Ша Тара – жрица высшего круга? Ветер, как же она выдержала все эти годы в Лаэссэ, отрезанная от своих богов, от смысла своей жизни?

А потом было слишком поздно. Низкий боевой вой кота-фамилиара, огненный вал, накрывший кейлонгскую жрицу, и невидимый физическому взгляду, но слепящий душу свет божественного прикосновения. Столкновение их длилось меньше секунды, но когда прилив энергий схлынул, Укатта лежала сломанной мертвой куклой, а ее кот доживал последние мгновения. Старая жрица протянула руку...

И вдруг вихрем отвернулась от своих жертв, устремив взгляд на лестницу. Три сферы защиты, предназначенные для отражения трех разных видов атак, заклинание невидимости, заклинание маскировки – все разлетелось в одно мгновение, сметенное кинжальным ударом неудерживаемой, невообразимой мощи. Но было поздно, поздно, бесконечно поздно, потому что арбалетный болт уже летел к своей цели, и даже мысль великой жрицы не могла его опередить. На какое-то длившееся вечность мгновение глаза магистра стихийной магии и служительницы высших существ встретились в понимании, которое никогда больше не возникнет. И еще прежде, чем болт вонзился в глаз старой женщины, лэрд Алория, этой ночью глядевший в совиные глаза, проклял свою руку и оплакал окончание жизни более великой, нежели жизнь любого сходящего с ума от собственной силы и дури самозваного повелителя природы.

Даже в смерти она сумела победить. Последним мгновением своей жизни Ли Ша Тара, ученая, жрица и дипломат священной империи, послала мольбу, прося вызвать того, кто закончит доверенное ей дело.

Если кейлонгцы и были поражены видом предполагаемо плененного мастера ветров, на коленях которого сжалась испуганно вцепившаяся в черную мантию принцесса, то это никак не отразилось на их рефлексах. Тэйон перебросил кресло через перила, по сумасшедшей кривой уходя от стрел. Заколка полетела в гущу противников, развеивая остатки яда и заставляя их отшатываться и оседать на пол.

Не останавливая полет кресла, магистр Алория вскинул арбалет, уже заряженный очередным болтом, от прикосновения к которому пальцы ломало темной магией. Спущенная плавным нажатием пальца смерть метнулась к туманному нечто, начавшему формироваться над упавшим телом Ли Ша Тары. Поздно. Тэйон не разбирался в кейлонгской религии настолько, чтобы сказать, был ли перед ним ангел или демон, но, что бы ни призвала перед своей гибелью госпожа посол, она была уверена – этого более чем достаточно. Магистр в отчаянии полоснул рукой по единственному непотухшему камню, оставшемуся на левом подлокотнике, выпуская атакующее заклинание. Резкий вой, ударивший от кресла во все стороны, разбросал еще стоявших кейлонгских воинов, в том числе и тех из них, что были обучены противостоянию магии. Даже сверхъестественная тварь, более всего напоминающая столб света с мерцающими призрачными антропоморфными очертаниями, на мгновение замедлилась, и Тэйон попытался использовать подаренную ему возможность для реализации своего последнего плана.

За тысячелетия соседства с империей Кей лаэссэйские маги выработали сравнительно действенную процедуру спасения от могущественных, непобедимых, не останавливающихся ни перед чем ради выполнения приказа божественных тварей.

Бегство обыкновенное, поспешное.

Единственным спасением сейчас было сохранить как можно большее расстояние между собой и посланцем высших сил. Благо, с гибелью жрицы щит, обволакивающий резиденцию, растаял, открывая дорогу.

Он не успел. Удар, перехвативший кресло в полете и не позволивший вдавить в подлокотник серый камень, который телепортировал бы мага прочь из дома, швырнул средство передвижения к одной стене, а лишь благодаря интуитивной защите девочки-Нарунга неуничтоженных пассажиров – к другой. Используя энергию падения, Тэйон подхватил отчаянно визжавшую Нелиту и вместе с ней покатился по полу, одновременно выкрикнув последний приказ креслу. Верное средство передвижения развернулось, устремляясь к сияющей твари, вращаясь все быстрее и быстрее и ощетинившись соткавшимися из затвердевшего воздуха острыми, точно бритвы, лезвиями. Оно все-таки выиграло несколько секунд, за которые Тэйон успел оттолкнуть от себя онемевшего от ужаса ребенка и прохрипеть: «Беги!». Нелита не услышала его. А если услышала, то не захотела послушаться. Намертво вцепившись в мантию сокола, принцесса спряталась за ним, как будто искалеченный, лишенный силы маг был лучшим щитом, какой только есть в обезумевшем от ненависти мире.

Отшвырнувшая кресло тварь надвигалась с грациозной неотвратимостью падающего меча. Проклиная свои неподвижные ноги, непослушное тело, не поддающийся контролю дар, маг перекатился, отталкивая прочь принцессу, и швырнул последнее, чем он мог задержать атаку: заговоренный нож, вонзившийся в самое сердце злого свечения, опутавший тварь жесткими плетьми ветров, замедляя ее и связывая.

Витражи, едва восстановленные после устроенного Шаэтанной погрома, вновь вылетели из проемов под напором ворвавшегося в дом урагана. Узы ветров лопнули, заставив стены содрогнуться и выметая прочь остатки ядов, и тварь была свободна.

И все-таки они продержались достаточно долго. Сияющей бестией против сияющей бестии между магом и смертью метнулся Рек ди Крий. Бешеным зигзагом пролетел ведомый рукой целителя меч, воздух вскипел от завязанных в схватке сил.

Чувствуя, как ускользает сознание, магистр Алория еще успел подумать, что божеством этот необычный студиозус может и не быть, но вот на полубога вполне сгодится.

Испуганный крик Нелиты выдернул его из забытья как раз вовремя, чтобы заметить, как вскинул над ними копье потемневший от яда, но каким-то образом остающийся на ногах кейлонгский воин. Онемевший от боли и усталости, лишенный даже самого простого оружия, Тэйон закрыл ее единственным, что у него осталось: собственным телом. За напряженными в ожидании удара плечами мелькнула быстрая тень, спину мага обдало упругим ударом воздуха.