Неизвестные Стругацкие. От «Града обреченного» до «"Бессильных мира сего» Черновики, рукописи, варианты - Светлана Бондаренко

„Лирическое отступление № 3. Главврач, Папаша Сынули“. Рассказ о беседе главврача спецлаборатории с Большим Начальником (наблюдающим за спецлабораторией генералом).

„Глава четвертая. Декабрь. Среда. Ночь патриарха“. Записки Винчестера о сэнсее (описываются его привычки, родственники, друзья), которые читает сам сэнсей ночью и делает поправки.

„Глава пятая. Декабрь. Четверг. Роберт Валентинович Пачулин, по прозвищу Винчестер“. День работы сэнсея и Винчестера. Сенсей знакомится с Аликом, сыном Аятоллы. Во время обеда, рассуждая, кого можно было бы назначить опекуемым Алика, сэнсей и Винчестер упоминают многих драбантов, кратко характеризуя их.

„Лирическое отступление № 4. „Чия-то дочь“ и немного статистики“. Тут идут воспоминания Винчестера о Злобной Девчонке и знакомстве со страхагентом.

„Глава шестая. Декабрь. Тот же четверг. Григорий Петелин по прозвищу Ядозуб“. Ядозуб выпроваживает Резалтинг-Форса и принимается за любимое дело — разбирать старые письма. А затем выводит гулять собаку. После прогулки, во время которой он рассматривает резиденцию Интеллигента и испытывает приступ ненависти, ему звонит Тенгиз и приглашает на общий сбор. Тут же описывается Тенгиз дома, где его подруга расспрашивает о Ядозубе, об ошибке сэнсея (он не учил его ненависти, так получилось) и о детях „драбантов“.

„Лирическое отступление № 5. Отец Ядозуба, или Большие дети — большие неприятности“. Здесь следует рассказ о кончине отца Ядозуба после того, как он узнал о низких стремлениях сына и вздумал его учить. Собственно, здесь ясно видится, почему Ядозуб круглый сирота и предпочитает ни с кем не общаться.

„Глава седьмая. Декабрь. Пятница. Некоторые подготовительные мероприятия“. Велмат нянчится с Резалтинг-Форсом, Тенгиз в кафе обихаживает охранников и секретарш из резиденции Аятоллы, Страхоборец ведет беседу с Есаулом, человеком, владеющем информацией обо всех, в том числе и о Аятолле.

„Глава восьмая. Декабрь. Все еще пятница. Команда в сборе“. Если представить себе весь роман в виде кроссворда, где по горизонтали главы, а по вертикали персонажи, то эта глава — самое длинное слово в кроссворде, с которым пересекаются почти все основные персонажи. Здесь описывается вечеринка и одновременно собрание воспитанников сэнсея по поводу проблемы Резалтинг-Форса.

„Глава девятая. Декабрь. Суббота. Закрытый перелом“. Сэнсей беседует с отцом одного из определяемых. Затем тот же отец предстает перед Винчестером в качестве человека от госструктур. Позже появляется Резалтинг-Форс, излеченный Благоносцем и желающий поговорить с сэнсеем. В этот самый момент ожидающий появления сэнсея Резалтинг-Форс и обнаруживает, что изображение в воображаемой трубе исчезло (Генерала там больше нет, Генерал губернатором не станет, не выберут его). Поэтому разговор с сэнсеем получается совсем другой, и Резалтинг-Форс стремится домой, выпроваживая Велмата, — ему уже ничего не грозит. Тут же описывается беседа Страхоборца с Эль-де-презом, где разговор идет в основном о Аятолле и Интеллигенте.

„Глава десятая. Воскресенье. Финал“. К Резалтинг-Форсу домой приходит сам Аятолла, после их разговора (где можно по ощущениям Вадима ясно понять, как воздействует на психику Аятолла) заявляется и вся компания, страждущая выручить приятеля из беды, но оказывается, что все уже в порядке. И в этой главе описывается убийство Интеллигента Ядозубом: Эль-де-през реагирует на опасность, но не может понять ее. Сам Ядозуб в момент испускания смертной волны умирает тоже.

„Лирическое отступление № 6. Жизнь продолжается“. Снова квартира сэнсея. Снова записки Винчестера о сэнсее, отрывки из последней статьи сэнсея и краткий разговор Винчестера с сэнсеем о Резалтинг-Форсе.

„Глава одиннадцатая. Декабрь. Третий понедельник. Совершенно нет времени“. Тенгиз и Винчестер сопровождают сэнсея к супруге в больницу (хоспис). Там же появляется Алексей Добрый, пытающийся вылечить (хотя бы поднять на ноги) супругу сэнсея, и в самый напряженный момент — страхагент с заявлением, что он купил это заведение. И, возвращаясь домой, сэнсей просит Винчестера назначить встречу с будущим Великим Учителем на более ранее время — ждать нельзя, злые силы уже близко…

ВМС изобилует различными вставками как устного, так и письменного характера. Это отрывки из дневника Резалтинг-Форса (где, опять же, присутствуют не только реальные описания-впечатления самого Вадима, но и выдуманный им сюжет), записки Винчестера о сэнсее, отрывки из интервью и статьи самого сэнсея, архивные письма Ядозуба и устные рассказы филателиста Епанчина, Алексея Доброго… Мало того — роман перенасыщен скрытыми и явными цитатами. Все цитируют всё. Восток — и у драбантов, и у сэнсея, и у будущего Учителя. Пушкин — у Резалтинг-Форса и у Винчестера. Культурологией Смирнова щеголяют драбанты (без идентификации) просто по случаю пира. Да и сам пир назван по имени пьесы Солженицына пиром победителей. Цитируют не только классику или модную ныне литературу, но даже рекламные слоганы и анекдоты.

Виктор Курильский, давно занимающийся поиском и атрибуцией цитат в книгах Стругацких,[25] после первого прочтения БМС высказался так: „Тексты АБС всегда или почти всегда включали в себя цитаты других авторов очень органично, сюжетно-оправданно. Чужая строчка, закавыченная или раскавыченная, являлась неким островком, знакомой почвой, точкой опоры, ступенькой в понимании — можно долго перечислять аналогии, близкие или далекие. Конечно, нельзя оставлять без внимания и элемент литературной игры, мистификации, наконец (псевдоцитаты). В ОЗ и ПП иногда заметен перехлест в цитировании, целые гирлянды из цитат, штампов. Но в БМС использование чужого доходит буквально до эпатажа, перегруз запределен, вещь, идея просто тонут в этом чужом. А может быть, этот эпатаж — замысел автора? И эти раздражающие рекламные слоганы, бесконечный дзен и мечтающие о смерти самураи и должны раздражать? И это раздражение должно стать некой ступенькой в понимании вещи?“

Возможно, начиная второй роман, С. Витицкий хотел воспользоваться какими-то заметками к первому роману. Или, может быть, какие-то эпизоды, намеченные для ПП, но не использованные в нем, понадобились при работе над БМС. Есть и такая версия, что С. Витицкий хотел бы оставить черновик, к примеру, ПП, но принтера то время был дорогим удовольствием, поэтому распечатать было не на чем. Известен только результат — в отличие от архива ПП, бумажный архив БМС существует.

В архиве БНС находятся две папки, озаглавленные просто „БМС“ (с компьютерной распечаткой последней редакции романа и „Материалы по БМС“ (с заметками — рукописными и компьютерными, — с распечаткой раннего варианта текста и даже с машинописными страницами).

Есть компьютерная распечатка удачных выражений, ярких эпизодов, цитат:

…Тебя все равно убьют. Не люди, так вирусы. А в самом лучшем случае — время. Время самый надежный киллер. И самый и профессиональный — ничего личного.

Самый профессиональный киллер — господь Бог. Он не пробивается.

И на груди его широкой блестит „полтинник“ одинокой…

Гробозоры! (Осквернители могил.)

Ликантропы — оборотни.

Ветрилоквия — чревовещание.

Эникейщики (от any key) — рядовые операторы на ПК в офисах.

— Люди не способны видеть будущее, потому что ни черта не видят настоящего.

— Я старый хакер, и я точно знаю, что нет на свете программы, которую нельзя было бы улучшить. Другое дело: что значит „улучшить““, когда речь идет о ДНК?..

Банда (шайка) богов.

Как и всякий истинно порядочный человек, он был начисто лишен тонкости и сложности.

— Евреев, конечно, не любите?

— А кто их любит? Они сами себя терпеть не могут.

— „Вертолеты, эти души подбитых танков…“ (пример поэтического мышления).

— Я не хожу на компромиссы.

— Хлопец гарный тай моторный.

„…Человек почти не меняется на протяжении всей своей жизни, он просто становится все больше похожим на самого себя“ (Роберт Монро, „Окончательное путешествие“).

„Эволюция уничтожает породившие ее причины“ (Пригожин, близко к тексту).

Искусство это отбор (перебор?) озарений.

— А разок?

— Буду рад.

— А пару?

— Умру от счастья.

— А три?

— Можно четыре.

— А пять?

— Как дома побывать.

— А шесть?

— По уставу не положено.

Альтруист это благородный эгоист.

Альтруизм есть эгоизм благородного человека.

— Один остроумный человек сказал: „В России действуют только два закона: закон сохранения энергии и закон неубывания энтропии, — да и те по мере необходимости нарушаются“.