Лили - Патриция Гэфни

– Вам действительно необходимо уйти? – ошеломленно переспросила Лили.

Клей бросил лукавый взгляд на Дэвона.

– О, да, мы договорились уже несколько недель назад. Представляете, капитан и его помощник устраивают веселые поминки по добрым старым временам. – Он прошел на левый борт и ловким прыжком перебросил ноги через край, приземлившись точно на веревочный трап. – Доброй ночи вам обоим. Благодаря вам я провел чудесный вечер. Увидимся утром.

Его голова исчезла за бортом. Минуту спустя они услыхали скрип весел в уключинах и плеск воды. Потом наступила тишина.

Клей нарочно оставил их одних! Лили была потрясена. И Дэвон тоже знал все заранее. Она попятилась к борту, глядя, как он медленно подходит к ней.

Он подошел так близко, что даже в бледном свете луны она смогла различить бирюзовый цвет его глаз.

– Как вы думаете, он действительно сможет все это оставить? – стараясь оттянуть время, спросила Лили не совсем твердым голосом, и описала рукой широкую дугу, охватившую и “Паучка”, и реку, и небо.

Но Дэвон не желал говорить о Клее.

– Не знаю, – ответил он. – Почему ты не надела платье, Лили?

Она заглянула ему в лицо, ища признаков гнева, но они окончательно исчезли.

– А зачем вы мне его принесли? – задала она встречный вопрос.

– Чтобы ты улыбнулась. Она улыбнулась.

– Других соображений не было? Он прекрасно понял, что она имеет в виду, и ответил правдиво:

– Я хочу заботиться о тебе.

– Правда? А зачем? Несколько недель назад вы хотели от меня избавиться. Вы предложили мне денег. Вы больше не хотели меня видеть.

Слова Лили ранили Дэвона до глубины души. Интересно, ей самой так же больно, как и ему? Но она не бросала ему обвинений, в ее голосе, звучавшем горестно и печально, не было ожесточенности. И опять он ответил честно:

– Я не знаю, что изменилось.

Но Лили ему не поверила. В разговоре с Клеем она сама назвала его новое отношение к себе “приятной смесью благодарности и вины”. Теперь, когда ей стала известна его история, недоверие Дэвона уже не казалось Лили таким убийственным, как раньше, но тем не менее оно заставляло ее страдать.

– Вы предлагаете мне стать вашей любовницей? Ее прямота покоробила Дэвона, но ему все-таки стало легче.

– Да.

– Я отказываюсь. Я никогда не отдам вам свое тело в обмен на деньги, или красивое платье, или крышу над головой. – Стараясь унять дрожь, Лили взглянула ему прямо в глаза и для храбрости ухватилась рукой за рукав его куртки. Ее голос, так твердо звучавший вначале, перешел на шепот:

– Я отдам его вам просто так. Даром.

Она вовсе не это хотела сказать, мало того, еще минуту назад она даже не думала об этом. Но она любила его. Поняв, что любит. Лили почувствовала боль, потому что вместе с пониманием к ней пришла уверенность, что Дэвон заставит ее страдать. Однако сейчас это не имело значения. Она полюбила его уже давно и не сомневалась, что полюбила навсегда.

Дэвон стоял молча. Она поднесла его руку к губам и поцеловала пальцы. Видно было, как он борется с собой, как пытается справиться с недоверием, и на мгновение Лили пронзила острая ненависть к женщине, которая сделала его таким.

– Дэв, – прошептала она, обнимая его и целуя в губы, – любовь моя. Все так просто.

Дэвон, отстранив ее от себя, заглянул ей в глаза. Взгляд этих ясных серых глаз, такой нежный и такой серьезный, сказал ему, что все ее слова – чистая правда… Прядь ее волос, подхваченная ночным бризом, защекотала ему щеку, лаская и дразня. Желание вспыхнуло мучительно и неумолимо, но он поцеловал ее со всей нежностью, на какую был способен. Ее губы, подобные влажному шелку, смягчились и раскрылись перед ним. Когда его язык проник внутрь и коснулся ее языка, по телу Лили волной пробежала мучительная дрожь.

– Тебе холодно, дорогая?

Она улыбнулась с закрытыми глазами.

– Нет, но я чувствую себя так… – и она выразила свое состояние тихим стоном, искренним и безыскусно-чувственным.

Дэвон крепче сжал одной рукой се талию и обвел указательным пальцем контуры ее рта, очарованный нежной и бесстрашной улыбкой. Прижавшись лбом к ее лбу, он еле слышно прошептал:

– Я так хочу тебя. Лили, что просто теряю голову. Дрожь возобновилась. Она ухватилась за его плечи и прижалась к нему, ощущая стук сердца – его или свой собственный, сказать было трудно. Подняв руки, она наконец обняла его за шею. Они снова поцеловались. У обоих одновременно перехватило дыхание, тела напряглись, обуревавшая их жажда была так велика, что губ уже не хватало для насыщения.

– Может, спустимся в спальню, – прошептала она, задыхаясь.

– В каюту, – поправил он хрипло. – Тут темно, не споткнись на лестнице.

– На трапе, – в тон ему напомнила Лили. Они спустились, держась за руки. В каюте Клея стояла непроглядная тьма.

– Стой тут, – велел Дэвон, оставив ее в дверях. Послышался глухой удар и шипящий от боли вздох, но ожидаемого проклятья не последовало, вместо него из темноты раздался смех, и звук этого смеха согрел ее. Потом раздался звон кремня об огниво: Дэвон зажег свечу. Поставив ее в подсвечник, вделанный в крышку стола, он от первой свечи зажег вторую и перенес ее на тумбочку рядом с постелью.

Лили затрепетала, когда он подошел к ней. Дэвон взял ее за руки и поцеловал их по очереди, сперва тыльную часть, потом ладони. Большим пальцем он провел по ее ладони: ощущение оказалось таким волнующим, что у нее участилось дыхание.

– Тебе понравилось платье? – спросил он шепотом, касаясь языком бьющейся жилки у нее на запястье.

Лили взглянула через его плечо на платье, лежавшее на постели, там, где она его оставила, вновь аккуратно упаковав.

– О, Дэв, оно такое красивое!

– Последний трофей Клея. Я сказал ему, что хочу подобрать что-нибудь для тебя, и он послал Фолка в один из тайников, где они хранят свою добычу. Но знаешь… зря я все это затеял…

– Вовсе нет…

– … потому что оно тебе ни к чему. Совершенно неважно, что на тебе надето. В этом платье или в любом другом, ты все равно останешься прекраснейшей женщиной из всех, кого я когда-либо знал.

Ей хотелось плакать. Она поднесла руки к его лицу и коснулась его. Ее пальцы скользнули ниже, к круто очерченной челюсти, к сильному подбородку, к могучей шее. Его лицо, горящее желанием, выглядело беззащитным, и это редкостное выражение наполнило сердце Лили невыразимой нежностью. Она почувствовала, как он вынимает шпильки из ее волос, и через минуту они упали ей на плечи. Она знала, что не станет его останавливать, что уступит ему во всем, и поэтому ощущала такую слабость, что руки и ноги перестали ее слушаться. Они вновь поцеловались, Лили прижалась к нему всем телом, просунув руки под полы его куртки, чтобы коснуться его спины и широких плеч. Дэвон целовал ее так, что колени у нее неудержимо задрожали, а разум растворился в сладком вине соблазна.