Тайное Погружение - Жасмин Миллер

— Почему ты так говоришь?

Я ковыряюсь в своих ногтях.

— Ты видела видео, где мы с Райаном и Беном?

— Да.

— Хорошо, тогда зачем ты спрашиваешь меня, почему все в таком беспорядке, если ты уже знаешь? — Я плотнее закутываюсь в одеяло.

Тара вздыхает и протягивает мне половинку пончика с джемом.

— Мне очень жаль, Харпс. Ты знала, что это плохая идея, но все равно это отстой. Я полагаю, вы до сих пор с ним не разговаривали? Он ужасно волновался. Мы все.

Я откусываю большой кусок, сахарная глазурь, смешанная с малиновой начинкой, тает на моем языке в одном большом празднике сладости. Это помогает еще нескольким клеткам моего мозга проснуться. Мне требуется слишком много времени, чтобы переварить то, что на самом деле говорит Тара.

— Подожди. Почему вы так беспокоились? И кто это „мы”? — Я оглядываюсь по сторонам, замечая, что на улице все еще довольно темно. — Который сейчас час?

— Думаю, около семи. Я была в самолете всю ночь, но это было самое раннее, что Беккет смог организовать для меня.

— А? Беккет? — Я беру свой сок и делаю глоток. Может быть, это поможет рассеять этот туман в мозгах. Это ужасно. — Извини, мне трудно уследить за тобой. У меня такое чувство, будто я проспала два часа.

— Ты выглядишь так же.

— Что ж, спасибо. Я запомню это в следующий раз, когда мы поменяемся ролями.

Тара фыркает, как будто она ни за что на свете не могла бы оказаться в подобной жалкой ситуации. И, возможно, она права.

— Харпер, мне нужно, чтобы ты сейчас была очень внимательна, ты можешь это сделать?

Я киваю и протягиваю свою тарелку за очередным угощением. На этот раз она угощает меня мини-чизкейком в нью-йоркском стиле с фруктами. От одного этого зрелища у меня слюнки текут.

Тара тоже отвлекается на вкусности, откусывает большой кусок от своего и стонет от удовольствия.

Мы обе поглощаем наши мини-чизкейки, и я чувствую себя немного лучше. Я знаю, что это не самый здоровый способ проснуться, но, по крайней мере, теперь я более бодра.

Как только Тара заканчивает со своим, она дважды хлопает в ладоши. О боже.

— Тааак Райан вчера позвонил Беккету, чтобы узнать мой номер телефона, и Беккет, будучи странным, дает Райану мой номер телефона, хотя он лежит прямо здесь, в постели со мной. В общем, Райан звонит мне через несколько секунд и рассказывает, что случилось с вами, ребята, и как ему пришлось уйти из-за своего брата, и что ты выключила свой телефон, и он не может с тобой связаться. А это значит, что я тоже не смогла до тебя дозвониться. Я писала, звонила, отправляла сообщения во всех твоих социальных сетях. Везде и во всем, и полное радиомолчание. Райан еще пошел к твоему отцу, и я уверена, что он также позвонил твоей маме, но я не уверена, смог ли он дозвониться до нее. Так что кто-то еще может прийти и проверить тебя.

Она открывает рот и делает глубокий вдох, а я смотрю на нее так, словно только что стала свидетелем родов дельфина, что было бы довольно зрелищно, и в то же время очень удивительно. Так же, как Тара и тот факт, что она сказала все это на одном дыхании.

Я морщу нос, пока мой мозг пытается переварить все, что она сказала. Я также на мгновение отвлекаюсь на шоколадный круассан, который я стащила, прежде чем она начала свою маленькую речь. Да, у меня нет стыда. Я могу съесть свой вес в пирожных и тортах и не чувствовать ни капли вины или тошноты, если уж на то пошло. Ладно, может быть, я немного привираю насчет чувства вины, но кто следит за этим?

Я откусываю кусочек слоеного теста, которое представляет собой идеальную смесь хрустящей и маслянистой консистенции и практически тает во рту.

Номер один: Тара была с Беккетом. В постели. Сохраню эту информацию на потом.

Номер два: Райан позвонил и Беккету, и Таре, чтобы выяснить, как связаться со мной, и он пытался поговорить со мной.

О-о-о, этот шоколад такой вкусный. Он насыщенный, сливочный и идеальный.

Номер три: Райан пошел к моему отцу, чтобы узнать, может ли он помочь, и мой отец, возможно, позвонил моей маме.

Номер четыре: Райану пришлось уйти из-за своего брата.

Райану пришлось уехать из-за своего брата.

Следующий кусочек круассана трудно проглотить, и мне приходится выпить немного воды, чтобы еда не застряла у меня в горле.

Райан ушел из-за своего брата.

Не из-за меня?

Тара спокойно наблюдает за мной, что само по себе чудо, но я, наверное, выгляжу так, будто пытаюсь решить самую сложную математическую задачу на земле, набивая рот сахаром и жиром.

Поскольку она хорошо меня знает, то протягивает мне еще кусочек, когда я заканчиваю, на этот раз мини-кекс с лимонной цедрой.

— Почему бы тебе не поесть, а я поговорю. — Она берет еще одно мини — пирожное — нет, два — и кладет их мне на тарелку. — Возьми и это тоже. Они тебе, наверное, понадобятся.

Я поглощаю лимонную цедру, а также кофейные сливки и соцветия лаванды, пока она рассказывает мне обо всем, что произошло, пока я либо спала, либо жалела себя. Не могу поверить, что я провела все это время в штанах для йоги и с задранной толстовкой, чтобы скрыть себя даже от самой себя, чтобы устроить настоящую вечеринку жалости, в то время как все это происходило на другом конце страны, и я понятия не имела.

Если бы не то дурацкое видео, которое выложила Наташа Леопольт, я бы не выключила свой телефон. Но, к сожалению, я не избежала катастрофы вчера после того, как проснулась одна в гостиничном номере. Как только я это увидела, я отключила телефон, схватила свои вещи так быстро, как только это было в человеческих силах, и сбежала из отеля, как будто моя задница была в огне.

Остаток торта выпадает из моей руки на тарелку, и рука Тары тут же выхватывает у меня тарелку, пока она не упала на пол.

У меня в горле стоит комок размером с грейпфрут, или, по крайней мере, так кажется, и мне приходится несколько раз сглотнуть, чтобы избавиться от него.

— Он… он знает, что ты здесь?

Тара кивает.

— Он знает. Я позвонила ему, когда садилась в самолет, и когда ты пошла в туалет, я написала ему сообщение, чтобы оповестить, что с тобой все в порядке.

— И он сказал, что с Зейном все в порядке?

— Да. И они пытаются разобраться со всей ситуацией с блогершей.

— Это хорошо, я так рада.

Как кому-то удается так много обдумать