Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна

— Да уж, понимаю, — выговорил он, отсмеявшись и утерев испарину со лба. — Я вот тоже не спешу возложить жизнь на алтарь этой самой семейной жизни.

— А что, есть претендентки?

— Представьте, да! Но все они, — тяжело вздохнул мистер Оливер, — все эти достойные женщины категорически против моего занятия. Можете себе представить? Настаивают на том, чтобы я бросил заниматься чепухой, по их мнению! А если уж мне так хочется быть редактором, то почему бы мне не быть, как другие? Сидеть в кабинете, читать статьи о выставке свиней или благотворительном бале да раздавать указания…

— А средства откуда взять? — поинтересовался я.

— Вот я о том же и спрашиваю: дорогая, позволите ли воспользоваться для этих целей вашим приданым? Ни одна еще не согласилась! Говорят, нужно бросать выбрасывать деньги не просто на ветер, а в выгребную яму, — он потряс газетой, — и жить спокойно. Пф! Я сам решу, как распорядиться своими деньгами, вот что…

— Прекрасно вас понимаю, — заверил я.

— Кстати, — оживился вдруг мистер Оливер и, оторвавшись от работы, сунул мне в руки свежеотпечатанный номер. — Глядите, какая новость! Не хуже, чем в больших газетах!

— Минуту…

Я вчитался в заметку: ага, археологическое общество сообщало, что летние раскопки возле старых развалин все-таки увенчались успехом! Среди неопознаваемого мусора разных эпох найден фрагмент каменной плиты с римской цифрой М. Такой камень в наших краях не встречается, а водится как раз на континенте, примерно в той местности, где когда-то римские легионы встретились с галлами… Так-так, на другом камне грубо изображен распростерший крылья орел, а вкупе эти находки однозначно говорят о том, что на месте Блумтауна и окрестностей когда-то располагался римский форт, где несла службу по меньшей мере тысяча солдат. А значит, нужно копать, копать и копать, чтобы добраться до находок, перед которыми поблекнет даже золото Шлимана!

Честно говоря, я не очень хорошо понимал, какие сокровища могут быть спрятаны в давно разрушенном военном форте (если он вообще тут когда-то был, присутствие римлян в этих краях всегда считалось фактом недоказанным), но отметил:

— Лорд Блумберри вряд ли позволит вести раскопки на своих землях. Там же его лучшие поля!

— Да, я уже спросил его мнения по этому поводу, и он ответил исключительно непечатно, — довольно сказал мистер Оливер. — Конечно, напечатать это я не могу, поэтому ограничился классическим «владелец земель от комментариев отказался». Но, думаю, шумиха поднимется преизрядная, особенно, если явится кто-нибудь из Лондона.

— Ну что ж, поживем — увидим, — кивнул я и взглянул на часы. — Мне пора. Если Ламберт объявится, скажите…

— Я уже объявился! — раздался звонкий голосок.

Бухнула дверь, впустив свежий воздух и резкий запах керосина, и в клубах морозного пара перед нами предстал Ламберт.

— Извините, что долго, сэр! — зачастил он, грохнув на стол бидон с керосином. — Здравствуйте, мистер Кин! Мистер Оливер, тут миссис Таусенд передала кое-что — просит напечатать объявление от Благотворительного общества, по обычным расценкам.

— А что там? — спросил редактор.

— Да за последнюю неделю уже шестерых бродяг замерзшими нашли, — пояснил Ламберт, хлюпая носом. — Двоих — в стогу сена, еще кого-то — прямо на обочине, видно, шел-шел, да не дошел… Зима чересчур холодная, вот они и… Ну и миссис Таусенд просит проявить милосердие и если не пускать их погреться, так хоть налить горячего чая или супа полполовничка.

— Главное, не спиртного, — добавил я. — От него в разы лучше замерзается.

— Правда? — удивился репортер, и я кивнул:

— Сначала быстро согреваешься, а потом мерзнешь еще сильнее. Можете проверить, только далеко от дома не отходите, не то простынете, чего доброго.

— Нет, спасибо, я не пью, — серьезно ответил Ламберт, — поверю на слово. Во-первых, вы опытный путешественник… и не отнекивайтесь, мистер Кин! А во-вторых, я слышал о таких случаях: наберется человек в баре, уснет на улице и замерзает насмерть, хотя был бы трезвым — холода и не заметил бы.

— Да уж, парадокс… — вздохнул мистер Оливер. — Давайте это объявление, Ламберт. Поможете? Немного осталось, а я уже что-то выдохся…

— Конечно! Ой, только… Мистер Кин, вы же уходить собрались? — с очаровательной непосредственностью спросил Ламберт.

— Вообще-то, я хотел вас кое о чем расспросить, — невольно улыбнулся я.

— О… о! Тогда, сэр, обождите минуточку, я помогу мистеру Оливеру и буду в полном вашем распоряжении. Только, если вас не затруднит, скажите Пинкерсону… то есть инспектору Пинкерсону, конечно, чтобы тоже подождал. Он там, на улице, в машине…

— А его каким ветром сюда занесло?

— Нам по пути было, — пояснил Ламберт и забавно порозовел. — В смысле, он ехал в участок, а я вот с керосином… Ну он и подвез, а потом я тоже собрался в участок, потому что он обещал рассказать об одном интересном случае… Вот.

— Хорошо, я попрошу его подождать, — кивнул я. — Только не застревайте тут надолго.

— Конечно-конечно, мистер Кин! — радостно ответил он. — Спасибо!

Я распрощался с мистером Оливером, который, передав дело в молодые руки, блаженно отдыхал на трехногом табурете, и вышел.

Пинкерсон ездил на кошмарном рыдване, который когда-то отдал ему Таусенд, и менять его не собирался. В этом автомобиле, по-моему, не было уже ни единой родной детали: инспектор был частым гостем в гаражах, где работали мои старые знакомцы, там-то и делал ремонт. (Полагаю, заодно он разживался полезной информацией, но это уж дело десятое.) Так или иначе, но хоть выглядел этот автомобильный монстр Франкенштейна устрашающе, а в темноте так и вовсе мог довести неподготовленного человека до заикания одним своим видом, он все-таки ездил, и довольно быстро.

— О, мистер Кин! — обрадовался Пинкерсон, приплясывая на тротуаре. И то, сидеть в салоне, надо думать, было зябко. — Какими судьбами в этих краях?

— Мне нужен был Ламберт, — пояснил я, поздоровавшись, — но вы оба мне попались, очень удачно!

— А где он, кстати?

— Сказал, сейчас поможет мистеру Оливеру и выйдет, просил подождать. А вы что, намерены раскрыть этому прытко пишущему юнцу какую-нибудь тайну следствия? — поддел я.

— Ни за что! — обиделся Пинкерсон, убыстряя темп и изображая что-то вроде ирландского рила.

Выглядело это зажигательно, я даже поймал себя на том, что начал двигать плечами и пристукивать каблуком в такт.

— Глядите, глядите, уже и полиция под его дудку пляшет, — послышался мне шепоток. — А он стоит, глядит — не мигает, вот точно колдует…

Я быстро обернулся, но увидел только удаляющиеся спины — одну в клетчатой шали, другую в однотонной.

— Знакомого увидели? — осведомился Пинкерсон, переходя на что-то из цыганского репертуара. Во всяком случае, такую тряску плечами я видел именно в таборе, инспектору только связки монисто не хватало для пущего эффекта.

— Нет, но кое-что услышал, — пробормотал я. — Послушайте, до вас не доносилось ничего… хм… странного обо мне?

— В каком смысле?

— В прямом! О том, что я занимаюсь черной магией, к примеру, что у меня дурной глаз…

— Он у вас стеклянный, — хихикнул он, а я не стал его разубеждать, всё равно не поверит, что доставшиеся мне от шамана глаза вовсе не искусственные, как может показаться, а вдобавок обладают кое-какими прелюбопытными свойствами.

Например, не так давно я обнаружил, что могу без усилий видеть не только призраков средь бела дня, но и, скажем так, узреть истинную суть человека, как это было с мисс Гейт, к примеру. После того случая я заинтересовался тем, какие еще возможности дало мне наследство Многоглазого (да, лучше ведь поздно, чем никогда, не так ли?). Пока выяснил только то, что могу увидеть настроение человека. Не зря ведь говорят «светится от счастья», «почернел от горя», «горит энтузиазмом», «внутри у него все кипело» или там «горло сжала невидимая рука». Так вот, наблюдать подобное оказалось неимоверно интересно!