Рыцарь из ниоткуда - Александр Александрович Бушков

лет прошла, как потеряли секрет. Естественно, сохранившийся был в бешеной цене? Знатные господа друг перед другом хвастали, у кого сервиз больше и разнообразнее, мне в старых бумагах попался случай, когда некий барон слугу за разбитое блюдо тут же, в столовой, кинжалом проткнул… Ну, а у королей, понятно, были вовсе уж роскошные, ценились дороже, чем золотая посуда — кого, в конце концов, удивишь золотом, даже мастерской работы… Золотых дел мастера никуда не делись, а вот разноцветный хрусталь… Теперь посмотрите сюда, вот имя: Шеллон, граф Асверус…

— Подождите. А что это за прием?

— Ах да… Простите, тороплюсь… Это — так называемый малый торжественный прием, то есть, как правило, для добрых знакомых, фаворитов и фавориток… в общем, то, что именуется "ближний круг". Даже высшие государственные сановники сплошь и рядом на такие приемы не попадают, если король или королева к ним, в принципе, равнодушны. Обратите внимание, гостей достаточно мало, всего тридцать четыре, а здесь, на торце, где располагаются кресла королевской четы, значится только имя Дайни Барг — супруг видимо, как обычно, носился по лесам… Кресла расставлены так, что люди сидят аккурат напротив друг друга. Вот Асверус…

— Ага, — сказал Сварог, наклоняясь над листом. — А напротив… А напротив — Гражина, маркиза Таугели… Имя скорее горротское, чем ронерское…

— Все совпадает, — сказал Интагар, азартно блестя глазами. — Синеглазка напротив, чаща разноцветья хрусталя, стихотворение датировано тем днем, когда состоялся обед. Это убедительно?

— Довольно-таки… — сказал Сварог.

— Судя по дате, меж ними, еще, возможно, и не начался роман, — продолжал Интагар. — Быть может, он вообще впервые ее увидел… Точные даты, когда именно началось, никому не известны — это разрыв и последующие его метания очень точно датируются по стихам…

— Короче, — сказал Сварог. — Из чего следует вывод, что она — ларисса?

— Во-первых, из самого имени, — сказал Интагар. — великолепно просто, что вы изволили пожаловать мне компьютер. Без него я бы, конечно, и так все выяснил, но ушли бы недели… В общем, такого дворянского рода, Таугели, вообще нет. Нет его на Харуме, нигде в геральдических книгах не значится. А меж тем никакая самозванка не смогла бы проникнуть на такой прием. Где королева лично отбирала гостей и каждого знала. Конечно, иные шустрые самозванцы и при дворе ухитрялись быть приняты — но, повторяю, на такой прием им в жизни не попасть. Все они там поголовно должны были быть добрыми знакомыми королевы…

— Ну, и что вы накопали касаемо этой Гражины? — спросил Сварог. — Зная вас, не сомневаюсь, что вы немедленно кинулись копать…

— Она появилась ниоткуда примерно за две недели до приема, — сказал Интагар. — Бумаги прекрасно сохранились — ничуть не секретные архивы Нотариальной палаты. Есть точная дата, когда именно Гражина, маркиза Таугели, сняла особняк в Равене — по всем правилам, через помянутую палату, с оплатой на три месяца вперед. Судя по адресу, недостатка в деньгах она не испытывала. Всего через день она, опять-таки должным образом, снимает не менее роскошный особняк в Латеране… Через день…

Сварог понятливо кивнул. Все было ясно и так. Самолетов тогда еще не было, расстояние меж Равеной и Латераной приличное, современные речные пароходы, отнюдь не медленные, преодолевают его дня за три… а тогда и пароходы были хуже. Обычный земной человек такое расстояние за день преодолеть не может. Вариантов не слишком много: либо она из тех немногочисленных колдуний, что еще сохранили умение летать по воздуху, либо у нее была под рукой вимана или брагант…

— В обоих городах сделки она заключала сама, — сказал Интагар. — Подписи идентичны. Далее. Уже через два дня после прибытия в Латерану ее имя появляется в списке гостей дворцового маскерада — полное впечатление, что она к нему и подгадала… Обратите внимание: никому прежде неизвестная женщина объявляется в Латеране, и тут же принята при дворе. Конечно, бывает разного рода протекция, но, учитывая вышеизложенное… Появление ниоткуда и день, разделяющий ее появление в Равене и Латеране — это доказательства?

Сварог снова кивнул:

— Доказательства.

— Я, конечно, могу только строить предположения… Но если она ларисса, она вполне могла познакомиться с королевой у вас. Я откопал дворцовые журналы. За неделю до появления Гражины Дайни Барг, подобно другим земным монархам, присутствовала на большом балу в Келл Инире — это в последнее время устраивают маскерады и балы, где немало земных дворян, а в те годы ничего подобного не было, никаких дворцов вроде того, где мы с вами тогда были на маскераде. За облака в виде особой милости приглашались только короли. По-моему, весьма правдоподобная версия: они познакомились на том балу, и Гражина — ну конечно, имя вымышленное, я за всю жизнь только раз сталкивался со случаем, когда высокие господа небес появляются на земле под собственным именем, речь, конечно же, о герцоге Орке… Словом, Гражина прилетела в гости. Судя по договорам найма, месяца на три. Не первый случай, сплошь и рядом… Ну вот. Дальше нам и так все известно — Асверус влюбился всерьез, а она явно ответила что-то вроде "поиграли — и будет". А исчезла она так же внезапно и в никуда, как внезапно появилась из ниоткуда. В тех самых договорах найма значится: нанимательница вышла из особняка в Равене и более не появлялась ни там, ни в Латеране. Кстати, она могла получить назад плату за полтора месяца, с вычетом каких-то процентов — но так никогда и не обращалась ни к домовладельцам, ни в Нотариальную палату… Пришла из ниоткуда, исчезла в никуда… — он конфузливо улыбнулся. — Черт, прямо первая строчка стиха получается… Я вас убедил, ваше величество?

— Убедили, — сказал Сварог. — Убедили бы даже, не будь другого источника. А он есть. К нам приехал барон Фаторус, вы, конечно, знаете?

— Конечно. Мы должны добыли встретиться вечером, как следует потолковать о делах…

— Он привез с собой документы, которые решил отдать мне, не дожидаясь встречи с вами, — Сварог достал два пожелтевших листочка и показал Интагару. — Это два стихотворения Асверуса, их тайная полиция отыскала в архивах после взятия Латераны, сто двадцать лет они хранились в архивах с пометой: "Только для глаз короля". Почему, сейчас поймете сами… Читайте.

Он подал Интагару листок с коротким стихотворением.

Я был наивен, любовь — легка,

но вы вернётесь за облака,

играть другими, как нынче мной —

с веселой, чистой, пустой душой…

Я вас придумал в приятном сне,

и сам виновен, что снились мне

и ваши чувства — пожар, дурман! —

и