Сага о копье: Омнибус. Том II - Маргарет Уэйс

Бог Реоркс создал Серую Драгоценность, вспомнил я однажды прочитанное. Камень был более чем особенным.

Дуган сделал глубокий вдох.

— Глупые эрды, должно быть, выяснили, как разбить эту штуку. Вот что, похоже, произошло в вашем мире. — Он скривился от такой мысли. — Это добра не принесет. Не хотел бы я оказаться поблизости, когда камень разобьется.

— Почему? — спросил я, полностью забыв о ловле рыбы.

Дуган поколебался.

— Ну ладно… — Он потер обрубком руки заросшую щеку. — В общем, когда создавался Серый Бриллиант… в нем был… хм-м… размещен… другой Бог, и освободить этого другого Бога будет не слишком хорошей идеей. — Гном посмотрел на меня с подлинной жалостью, — Если именно это произошло на вашем Кринне, если Серый Бриллиант разбит, я крайне сомневаюсь, что у вас остался дом, в который можно вернуться.

Мы со стариной Герном приняли эти новости — или же попытались их принять.

— Ой! — сказал я. — Так огненный гигант — это тот Бог, который находится в Серой Драгоценности? Тот, кого ты называешь Сам?

Дуган кивнул, глядя вдаль на север.

— Если этот Бог выбрался, — осторожно проговорил Герн, — что он, скорее всего, будет делать?

Дуган сглотнул и вытер лицо.

— Боюсь, что ничего хорошего, — спокойно сказал он. — Ничего хорошего. Он… ну… начнем с того, что он рассердился на то, что его заточили в Сером Бриллианте, и он… кхм… не слишком хорошо относится к нам… другим Богам. На уме у него… я уверен, должна быть месть и…

— Так он был более могуществен, чем вы? — резко спросил Герн. Это была та же мысль, что пришла и мне в голову.

Чернобородый гном промолчал. Он уставился на горизонт, а затем опустил взгляд на свои обрубки, прежде чем спрятать их под мышками, словно отогревая.

Мы не возвращались к разговору несколько часов. Пообедали — и, конечно же, рыбой, — потом я отставил свою плетеную тарелку и произнес:

— Итак, наш мир разрушен. Был разрушен. Взорвался или что-нибудь в этом роде.

Никто не ответил. Я встал и пошел на корму, где сел и заплакал. И плакал, должно быть, в течение нескольких часов. Долгое время спустя ко мне подошел Дуган и сел рядом.

— Я понятия не имею, что случилось с вашим Кринном, — мягко сказал он. — Понятия не имею. И нет никакой возможности узнать.

— И что нам теперь делать, Дуган? — спросил я, прокашливаясь и вытерев глаза. — Что мы будем делать, когда доберемся до острова?

Гном опустил взгляд на палубу, прежде чем заговорить. Я понял, что он продумывал ответ на ходу. Он сам понятия не имел, что делать.

— Ну, — сказал Дуган, прочищая горло, — у эрдов есть могущественная магия. Я могу использовать часть энергии Серого Бриллианта, чтобы сработать несколько заклинаний, а с помощью эрдов, думаю, смогу восстановить часть былой мощи. Не все, но достаточно. Может быть, достаточно. Этот новый Бог… этот Богокороль убивает Кринн, Чайкокрыл. За прошедшие почти четыре сотни лет многие расы были уничтожены полностью, все до единого представителя. — Он глубоко вздохнул. — В наши дни не осталось ни одного кендера. Минотавры и гоблины исчезли уже давно. Гномы-механики, скорее всего, станут следующими. Овражные гномы, возможно, окажутся последними в этой очереди, но и они исчезнут. Всякий народ на всяком континенте порабощен. Люди на первый взгляд кажутся свободными, но даже те, кто наиболее свободен — люди и эльфы, — пленники прихотей Богокороля. Мы живем под самой ужасной тиранией в мировой истории, в любом мире, и должны сделать что-нибудь, чтобы свергнуть ее. Даже если погибнем при этом, мы должны попытаться, или этот Кринн умрет.

Он сидел рядом со мной и говорил, говорил. Мы с Герном расспрашивали об этом Кринне и его истории, и он рассказал нам все. Он рассказал об ужасах Лет Охоты, как называли их расы, обреченные на смерть, когда целые армии преследовали их и вырезали. Он рассказал, как восстали Рыцари Соламнии, но были разбиты и сломлены магией жрецов Богокороля. Он рассказал, как непослушные чародеи лишились своих способностей за одну ночь, все разом, когда Богокороль собрал все луны и объединил их в одну, захватив источники их магии. И как прежние Боги были сброшены вниз в этот далекий день, порабощены и замучены, оскорблены и искалечены. Дуган знал судьбу большинства старых Богов, на его лице застыл гнев, пока он вспоминал их истории. Даже судьба злых Богов расстраивала его, словно они оказались плохими отпрысками, но все же частью его собственной семьи.

Мы со стариной Герном согласились помочь любым способом, каким могли. Мы хотели спасти мир, сделать что-нибудь, чтобы снова восстановить порядок вещей. Я не стал говорить, что мне все равно больше ничего не остается делать после того, как я потерял свой родной мир.

Мы увидели остров эрдов на рассвете второго дня. Когда он появился, я испытал чувство страха, но заставил себя превозмочь его. У нас не было выбора. Герн привязал старый канат от морского якоря к глыбе в мелкой лагуне, и мы оставили «Летучий Омар», отправившись искать местных жителей. Дуган запихал Серый Бриллиант в мешок и приказал мне привязать его к его поясу и спрятать под рубашкой. Выглядело это так, словно у него вырос пивной животик, но это должно было сработать.

— Ключом к эрдам, — произнес гном, потирая обрубком щеку, пока мы шли через кусты, — является то, что они выглядят не так, как, вы полагаете, должны выглядеть. Я имею в виду, что они, как считается, прекрасны. Так говорят легенды, но они могут показаться и уродливыми, как грех, и вы никогда не поймете, что это были эрды. Ужасно раздражает, но умно. Могут выглядеть как люди, а могут и как животные, а может быть, и как что-нибудь еще. Приглядывайтесь.

— Следы, — спустя некоторое время сказал Герн, указывая в грязь перед нами.

Там действительно были отпечатки босых и очень маленьких ног. Они выглядели потрескавшимися и старыми.

— Эрды, — с видимым облегчением произнес Дуган. — Клянусь своей бородой. Хорошо, они должны быть…

Его слова закончились судорожным вздохом. Мы увидели деревню эрдов одновременно, перевалив через хребет, и остановились, словно окаменев.

Трудно было сказать, что же напоминали их дома, поскольку они были полностью разрушены. Трудно было сказать и как выглядели эрды, потому что от них остались только белые кости. Я посмотрел вниз и отшатнулся, поскольку чуть не наступил на грудную клетку одного из них. Казалось, что они были похожи на огромных людей. Но вне зависимости от того, как они выглядели при жизни, ничего красивого в их голых скелетах не было.

Дуган развел руки, принуждая нас с Герном отступить.

— Парни, — сказал чернобородый гном, — нам сейчас же надо убираться отсюда.

Я инстинктивно понял, что он прав, и развернулся, чтобы направиться обратно на наше судно.

— И куда бы ты пошел, Реоркс? — произнес голос из неподвижного воздуха.

Мы подскочили, словно нас всех одновременно коснулась холодная рука, и закрутили головами во всех направлениях, но никого не увидели.

— Куда бы ты пошел, Реоркс? — снова спросил голос.

«Мужской голос, и к тому же принадлежащий кому-то пожилому», — подумал я. Голос был мягок и спокоен. Что меня крайне настораживало.

— Не бегите, парни! — прокричал Дуган, — Встаньте как можно ближе ко мне. Мы все равно не сможем опередить его. Встаньте рядом со мной и давайте поговорим. Больше мы ничего уже не можем сделать.

— Хороший совет, хотя и запоздалый, — согласился голос.

Что-то светлое появилось справа от меня. Я повернулся и увидел стоящего посреди костей эрдов старого, лысеющего, чисто выбритого мужчину. Он, казалось, сверкал, словно зеркало, отражающее солнце. Я поднял руку, чтобы прикрыть глаза, но вскоре снова опустил. Человек стоял на расстоянии всего лишь пятидесяти футов. Он был облачен в бледно-желтую мантию с эмблемой на груди, изображающей то ли розу, то ли солнце. Во все стороны от эмблемы струились лучи.

Лицо мужчины бороздили морщины долгих лет напряжения и усталости. У меня возникла мысль, что божественная природа оказалась далеко не так милосердна к этому человеку, как он мог надеяться. Однако в его водянисто-синих глазах мерцал свет триумфа. Что-то ему, в конце концов, все-таки удалось.

— Ты принес его, Реоркс? — спросил человек в мантии.

— У меня для тебя ничего нет, — ответил гном, ссутулившись и положив на живот лишенные кистей руки. — Ничего.

— Ты лжешь, Реоркс, — возразил человек, — и меня это злит. А они кто? Сообщники в твоей краже? — Водянистые глаза метнулись на меня, на Герна, а потом обратно на гнома. — Откуда ты их взял? Два рыбака, которых я никогда не видел прежде, словно из ниоткуда появились в моем мире в открытом море. Я знаю всякое существо моего мира, Реоркс, всякое существо, за исключением этих двоих. Откуда ты их взял?