Запрещённая реальность. Книги 1-10 - Василий Головачёв

Он вспомнил о словах капитана и вышел во двор, чтобы найти свой спортивный костюм, выброшенный в мусорную кучу за сараем.

Костюм лежал там, где он его оставил, никто его не трогал. Да и отыскать его любому постороннему человеку было бы сложно. Капитан соврал. Он не находил костюма, он знал, что «суперменом», освободившим заложников, был Тарас Горшин.

Кто же ты, капитан? Продавший душу дьяволу человек или воин Круга, волей судьбы заброшенный на многострадальную землю Чечни?

Тарас поднял глаза к небу, но ответа на свой вопрос не услышал.

Тоня выскочила через пять минут, переодетая в джинсовый костюмчик, превративший ее в мальчишку, с холщовой сумкой в руке.

– Я готова.

Он заметил следы слез на ее щеках, молча вытер их ладонью.

Она всхлипнула, смущенно отвернулась.

– Поплакала немножко…

– Я понимаю, все правильно. Прощайся с домом, и поехали. Я подожду в машине.

– Я уже попрощалась. – Девушка с грустью обвела глазами двор, сад, пристройки, на глаза ее снова навернулись слезы, голос задрожал: – Так больно!..

Он молча прижал ее к себе, поглаживая по спине, подождал, пока стихнут рыдания, и повел к машине. Через минуту «Волга» уносила их прочь от дома, где погибли родители Тони, прочь от прошлого, в неизведанное будущее.

Елисей Юрьевич всерьез отнесся к сообщению Тараса о том, что боевики знают время вылета самолета. Он сразу уединился с командиром «Ан-12», потом ушел куда-то, и вылет задержали на два часа. Как потом выяснилось, по воздушному коридору над Чечней прошлись «вертушки», обстреливая каждое подозрительное шевеление внизу, и им удалось накрыть в горах небольшой отряд боевиков, имевший на вооружении «стингеры». Вероятно, это были люди Гелаева, получившие задание сбить военный транспортный самолет.

Тем не менее полет «Аннушки» прошел не без инцидентов.

Взлетала она в начала двенадцатого, но не успела пересечь воздушное пространство Чечни, как ее догнала пара «Су-30», и рация принесла сухой голос ведущего пары:

– Борт «333», немедленно развернитесь на двадцать градусов и садитесь на аэродром в Южно-Сухокумске.

– Где это? – повернул голову к штурману первый пилот.

– Ставрополье, сто километров к востоку.

– Я «триста тридцать третий», – включил рацию командир «Ан-12». – Следую своим курсом. На борту «груз двести». В чем дело?

– Мне приказано посадить вас в Южно-Сухокумске. Причин не знаю. Выполняю приказ. Если не подчинитесь, буду вынужден открыть огонь.

– Я пилот первого класса майор Дерипаска, с кем говорю?

– Лейтенант Серегин, шестой авиаотряд.

– Свяжись с базой во Владикавказе, сынок, с генералом Хаевым, твое командование не имеет права задерживать мою «птичку».

– У меня приказ.

– Ну, если приказ, тогда давай стреляй. Только как ты потом оправдаешь гибель двадцати человек? Или тебе наплевать?

Короткое молчание.

Командир посмотрел на появившегося в кабине Елисея Юрьевича, кивнул на прозрачный колпак кабины, за которым виднелись хищные силуэты пристроившихся «сушек». Елисей Юрьевич кивнул, закрывая глаза ладонью, сосредоточился на «ощупывании» биополей.

– Подтвердите, что на борту «груз двести», – прилетел голос пилота головного «Су-30».

– Подтверждаю, хотя это не главное, – хмыкнул командир корабля. – На борту живые люди, молодые парни, старики и дети, подумай о них, лейтенант. Свяжись с базой.

Еще минута молчания.

Самолеты поднялись над облаками, в иллюминаторы ударило солнце.

– Следуйте своим курсом, – раздался наконец голос пилота истребителя. – Удачи вам, майор.

Оба «Су-30» отвалили в стороны и исчезли в облаках.

– Спасибо, сынок, – сказал командир «Аннушки» с облегчением, сбрасывая наушники, повернулся к Елисею Юрьевичу. – Это ингушский авиаотряд, я знаю его командира. Чего им было надо?

– Трудно сказать, – ответил Елисей Юрьевич. – Может, хотели проверить документы.

Пилоты в кабине заулыбались, оценивая шутку.

– Сволочной край! – вздохнул седой командир. – Дикие люди, дикие нравы! Если бы не погоны, хрен бы я согласился сюда летать.

– Это точно, – кивнул второй пилот.

– Доживу до пенсии, с дрожью вспоминать буду многие полеты.

– Позовите, если снова что-то случится, – сказал Елисей Юрьевич, возвращаясь к своим спутникам. На вопросительный взгляд Горшина он ответил коротким: – Все в порядке.

Дальнейший полет проходил без приключений. Зато подлетая к аэродрому в Кубинке, командир вдруг получил сообщение о том, что его груз заминирован, а экипажу рекомендовано направить самолет в водохранилище и покинуть борт на парашютах.

– Какие, к черту, парашюты! – рассвирепел Дерипаска. – На борту, кроме экипажа, двенадцать пассажиров! Их что – оставить в грузовом отсеке?!

– Мы вас предупредили, – после паузы проговорил диспетчер базы. – Делайте что хотите, но посадка на аэродром запрещена. Свяжитесь с третьим ЗВА [342] под Тверью, пусть предоставят полосу.

– У меня горючки на полчаса лета! Почему не предупредили раньше?!

– Источники в Чечне передали предупреждение минуту назад.

– Суки! – выругался командир, изменяясь в лице. Посидев так несколько секунд, он повернул голову к штурману. – Зови полковника.

Елисей Юрьевич появился в кабине тотчас же. Выслушал сообщение Дерипаски, кивнул.

– Продолжайте полет. Мне надо пять минут, я попробую найти взрывное устройство. Если только это не ложная тревога.

– Каким образом вы обнаружите мину без собаки?

– Мы с моим напарником заменим любую собаку. Ждите.

Пилоты переглянулись.

– Ждем пять минут и идем на посадку в Кубинке! – решил командир. – Не верю я, что у нас бомба на борту.

– Нас же собьют на хрен! – покачал головой штурман.

– Не собьют. Я свяжусь напрямую со штабом, пусть узнают, что происходит. Пока они будут искать выход, мы сядем.