Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

будущем могли узнать ее содержание. Тайные документы противоречат логике… — И тут его осенило. Он отвел Керис в сторону, небрежно прошелся с ней по аркаде и, только уверившись, что их никто не слышит, произнес: — Но об одном тайном документе нам известно.

— Ты про письмо, которое Томас закопал в лесу?

— Да.

— А почему кто-то решил искать его в сокровищнице женского монастыря?

— Ну подумай, вспомни. В последнее время случалось что-то, что могло вызвать подозрения?

Лицо настоятельницы страдальчески искривилось.

— О Господи!

— Что?

— Помнишь, я рассказывала тебе про Линн-Грейндж, пожертвованный аббатству много лет назад королевой Изабеллой за прием в монастырь Томаса?

— Ты еще кому-нибудь об этом рассказывала?

— Да, я говорила со старостой Линна. Томас тогда очень разозлился и сказал еще, что могут возникнуть серьезные неприятности.

— Значит, кто-то боится, что ты завладела тем письмом.

— Ральф?

— Не думаю, что Ральфу важно письмо. Если это и он, то действует по указке.

Монахиня испугалась:

— Королева Изабелла?

— Или сам король.

— Неужели король мог приказать Ральфу ограбить женский монастырь?

— Нет, не лично, наверняка через посредника, какого-нибудь надежного, честолюбивого и абсолютно бессовестного человека. Мне попадались такие люди во Флоренции, они терлись во дворцах правителей. Пена на земле.

— Интересно кто.

— Думаю, я знаю.

Лонгфелло встретился с Ральфом и Аланом в маленькой деревянной усадьбе Вигли через два дня. Здесь спокойнее, чем в Тенч-холле, где множество людей следят за каждым шагом хозяина: прислуга, свита, родители. У крестьян Вигли своих дел по горло, им плевать, что в мешке, который нес Алан.

— Надеюсь, прошло без неожиданностей, — напрягся Грегори.

Вести об ограблении женского монастыря мгновенно разнеслись по всему графству.

— Без особых сложностей, — ответил Ральф.

Его несколько обескуражил сдержанный тон лондонца. После риска, на который он пошел, чтобы раздобыть хартии, законник мог бы быть и полюбезнее.

— Шериф, разумеется, начал расследование.

— Они повесят это на разбойников, — отмахнулся Фитцджеральд.

— Вас не узнали?

— Мы были в капюшонах.

Грегори как-то странно посмотрел на Тенча.

— Я не знал, что ваша жена находилась в монастыре.

— Полезное совпадение. Одним выстрелом двух зайцев.

Странный взгляд законника стал еще напряженнее. О чем он думает? Пытается сделать вид, что его потрясло известие об убийстве Ральфом жены? Если так, лорд Тенч готов ему напомнить, что Грегори причастен ко всем этим событиям. Он зачинщик и не имеет права судить. Фитцджеральд ждал ответа. Но лондонец после долгого молчания лишь произнес:

— Давайте посмотрим хартии.

Отослав экономку Виру с каким-то поручением, Ральф велел Алану караулить у дверей и не впускать случайных посетителей. Грегори высыпал хартии из мешка на стол, устроился поудобнее и принялся изучать. Одни были скручены в свитки и перевязаны, другие сложены в стопки, третьи сшиты в книжечки. Лонгфелло по одной раскручивал или раскладывал их в ярком солнечном свете, падавшем в распахнутые окна, прочитывал первые строки, отбрасывал обратно в мешок и брал следующую.

Тенч представления не имел, что он ищет. Грегори лишь упомянул в первом разговоре, что документ неудобен королю. Фитцджеральд недоумевал, каким таким неудобным для короля документом может обладать Керис. Ему стало скучно наблюдать за Грегори, но уходить он не собирался и был намерен сидеть, пока лондонец не выполнит свою часть сделки. Лонгфелло терпеливо просматривал документы. Одна хартия привлекла его внимание, он прочел ее целиком, но потом все же отбросил в мешок.

Почти всю последнюю неделю Ральф и Алан провели в Бристоле. Вряд ли их кто-нибудь будет спрашивать, но они подстраховались — гуляли в тавернах каждый день, кроме того вечера, когда наведывались в Кингсбридж. Собутыльники, конечно, не забудут веселых гуляк, но вряд ли вспомнят, что один вечер они отсутствовали. А даже если и вспомнят, то уж никак не день — четвертая среда после Пасхи или третий четверг перед Троицей. Наконец стол опустел, а мешок снова наполнился. Фитцджеральд спросил:

— Ну, нашли что искали?

Лонгфелло не ответил на вопрос.

— Вы принесли все?

— Все.

— Хорошо.

— Значит, не нашли?

Грегори, как всегда, осторожно подбирал слова:

— Искомого документа здесь нет. Однако я наткнулся на хартию, которая объясняет, почему этот… вопрос… возник в последние месяцы.

— Значит, вы довольны, — настаивал Тенч.

— Да.

— И у короля нет оснований для тревоги.

Законник нетерпеливо зашевелился.

— Не беспокойтесь о тревогах короля. Это мои заботы.

— Следовательно, я вправе ожидать вознаграждения.

— О да. К осени вы станете графом Ширингом.

Ральф был очень доволен. Наконец-то — граф Ширинг. Он получил то, к чему так долго и жадно стремился, и отец еще жив, тоже порадуется.

— Спасибо.

— Я бы на вашем месте сделал предложение леди Филиппе.

— Предложение? — изумленно переспросил Фитцджеральд.

Грегори пожал плечами: