"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ) - Горелик Елена Валериевна

— А сейчас, думаешь, это выгодно именно милордам? — с сомнением поинтересовался Гранден. — Больно сложно. Не такие уж мы важные для них птицы, чтобы они затевали такие игры.

— То-то и оно, брат, что нас уже считают достойными подобных игр, — осклабился Билли. — Оно, может, кого и не обрадует — ведь если что, англичане пришлют сюда целую эскадру — но лично меня это устраивает. Значит нас признали!

— Да, признали, — сказал Влад. — Но теперь и нам придется играть по правилам для взрослых. Халявы, как в Алжире, где мусульмане, считай, не имели равноценного нам флота и армии, не будет.

— Вот именно. И раз к нам относятся серьезно, то и мы не должны пороть горячку. — Галка проговорила это так спокойно, будто «крутые разборки» с европейской державой случались у Сен-Доменга чуть не ежедневно и стали обычной рутиной. — Кто торопится, тот рискует наделать кучу ошибок, а для нас ошибка сейчас равнозначна смерти.

— Тогда выкладывай свой план, Воробушек, — голос Жерома заполнил собой всю комнату, хотя он говорил вполне даже спокойно и относительно тихо. — Не будем торопиться. Тут я с тобой согласен: погорячимся — потеряем все…

Буквально пару дней назад «тайный орден» собрался снова. Трое пришельцев из будущего и трое осведомленных об их истинном происхождении достаточно часто, насколько позволяли обстоятельства, обсуждали разные проблемы с точки зрения их тайного знания. Обычно это было сравнение происходящего с тем, что еще не успели позабыть из курса истории своего мира господа попаданцы. Но позавчера сбор состоялся по совсем другому поводу. И в расширенном, так сказать, составе: к шестерым присоединился седьмой.

Готфрид Лейбниц.

Герр Лейбниц вычислил истину в буквальном смысле математическим путем. Если раньше он лишь намекал на скорость, с какой в никому не ведомом Сен-Доменге вдруг стали объявляться различные технические и оружейные новинки, то тут он просто свел в табличку все сколько-нибудь значимые изобретения, сделанные за последние пятьдесят лет. И вышло, что по этой части островная республика за шесть лет сравнялась с Европой. Вот чего он долго не мог ни вычислить, ни даже просто предположить, так это настоящую причину такого прорыва. Все же герр Лейбниц нашел в себе мужество допустить невероятное, и в итоге оказался прав. «Бритва Оккама» в данном случае сработала идеально.

Итак, Готфрид Лейбниц…

— Простите, господа, я должен был, наверное, с самого начала оповестить вас о своих подозрениях, — прежде всего он извинился. — Тогда, возможно, удалось бы избежать некоторых недоразумений. И все же я рад, что мое вполне фантастичное предположение оказалось верным.

— Почему же это вас так обрадовало? — спросил дон Альваро.

— В противном случае мне пришлось бы подозревать чертовщину, — улыбнулся герр Лейбниц. — Это уже гораздо хуже, согласитесь.

— В нашем случае, честно говоря, еще неизвестно, что хуже, — мрачно проговорил Влад. — Люди, которые перебросили нас сюда… Гм… Ну ладно, о мертвых или хорошо, или ничего. А мы не пытаемся устроить здесь некую копию своего мира. Мы пытаемся выжить в этом. И, по возможности, избежать многих ошибок, которых наделали наши предки. То есть ваши потомки.

— Это не застрахует вас от совершения иных ошибок, — мягко ответил Лейбниц.

— Не застрахует, верно. Но мы хотя бы отчасти знаем, чего точно не нужно делать.

— Неужели в вашем будущем настолько плохо?

— Не так уж оно и плохо, — с невеселой улыбкой ответила Галка. — Однако есть там некоторые нюансы, от которых стоило бы избавиться. Тогда оно было бы намного лучше…

Разговор вышел очень непростой, Галка весь вечер потом сомневалась: к добру это или нет? Но в итоге пришла к выводу, что нет в этом ничего плохого. Герр Готфрид за время пребывания в Сен-Доменге показал себя как достойный человек. И коль дал слово хранить тайну, будет хранить. Все же мадам генерал чувствовала некую неловкость. В самом деле, стоило бы пораньше намекнуть Лейбницу на истину. Только намекнуть. Ибо услышь он эту истину от постороннего человека, так сказать, в готовом виде, не поверил бы ни в жизнь. Счел бы, что его дурачат. Он признался, что и сам себе поверил с большим трудом. Но теперь, зная правду, пообещал более тщательно продумывать все свои усовершенствования. Как раз на предмет избежания ошибок, допущенных в неведомом ему и уже таком далеком мире.

«Лейбниц не подведет, это я знаю точно, — думала Галка. — Математик, преподаватель, юрист. Малость идеалист, как большинство настоящих ученых. И, что самое интересное, глубоко верующий человек. В отличие от некоторых ученых моего времени, уверенных, что раз ни один прибор не подтверждает наличие совести, то ее не существует… Вера и Знание, как говорит отец Пабло. У нас их стравили между собой, развели в разные стороны. Здесь еще возможно исправить эту грубую ошибку. Придавить мракобесов от церкви, не допустить появления подобных типажей в науке. Но сколько же сил, сколько лет уйдет на это!..»

Перед ней на столе лежало письмо со сломанной печатью. Письмо, которое на днях со всем почтением принес в Алькасар де Колон капитан французского военного флота. Месье офицер засвидетельствовал свое почтение даме — главе государства. А заодно передал шкатулочку. В которой лежали это письмо и подарочек — изготовленный французскими оружейниками кремневый пистолет с рукоятью красного дерева, чудесной насечкой на стволе, богато инкрустированный золотом и мелкими рубинами. Словом, минимум эффективности, максимум выпендрежа. Галка сочла нужным отдариться: зашедшему на следующий день офицеру была вручена похожая шкатулочка, только лежали в ней ничем не инкрустированный карманный револьвер системы Ламбре, несколько коробочек с патронами, краткая инструкция по эксплуатации данного оружия и ответное письмо. Как там его величество будет осваивать револьвер, Галку не волновало. Главное, что он наверняка разгадает нехитрую символику подарка: минимум выпендрежа, максимум эффективности. Неплохое смысловое дополнение к ее письменному ответу. Впрочем, ничего особенного там сказано не было. Как и в самом письме.

…Перемена настроения в Мадриде, на мой взгляд, кратковременна. Однако с устранением королевы-матери от реальной власти возможен приход дона Хуана, равно недолюбливающего и Францию, и Австрию. Все же смею надеяться, что дону Хуану, как политику здравомыслящему, не придет в голову проявлять какую-либо враждебность по отношению к Франции и Сен-Доменгу. В противном случае торговля Испании с колониями Нового Света может прийти в окончательный упадок. Разоренная войной и расточительством двора страна, уже фактически потерявшая свою богатейшую колонию, не выдержит такого удара. В Мадриде это понимают, а из сего понимания как раз и следуют упомянутые мной перемены.

Что же касаемо наших северных границ, то тут я должен выразить некие опасения. Не слишком приятно видеть хозяину дома, когда два соседа затевают драку едва ли не у него на пороге. Притом, если они оба уже начинают, если так можно выразиться, подготовку к драке, бросая камни в его окна. Его величество Карл Английский, уже не раз враждебно высказывавшийся по отношению к Франции и ее союзникам, не так давно позволил себе довольно резкие выражения в наш адрес. Он распустил парламент, отказавший ему в выдаче требуемой суммы из государственной казны. Благодаря этому ходу кое-что ему все же удалось получить, но далеко не все требуемое. Часть из этих денег тут же были потрачены на увеселения и содержание неких придворных дам. Прочее было отдано герцогу Йоркскому на оснащение флота. Не рискну точно сказать, какая часть сих денег действительно пошла на указанные цели, однако меня беспокоит тот факт, что в настоящий момент все имеющиеся в английском флоте двадцать пять линкоров сосредоточены в Портсмуте. Тогда как большая часть нашего флота находится в Средиземном море. Дабы удержать кузена Карла от соблазна перейти от слов к делу, я пожаловал командору Дюкену звание адмирала Брестской эскадры…