Забияка. (Трилогия) - Тая Ханами

– Похоже, и в этот раз нам не удастся воспользоваться палаткой, - подвел черту под моими размышлениями друид.

– Ну что, пойдем искать новое место для ночевки? - уныло спросил металлист.

– Давайте стучаться, - обреченно вздохнула я. - Что-то луны не наблюдается, а идти при свете гнилушки не хочется…

Пока мы обсуждали нашу скорбную участь, дверь избушки отворилась, и на пороге появился хозяин. Я перевела дух. Признаться, мое воображение этакого вредоносного старикана изобразило, а тут такой милый интеллигентный человек нарисовался. Одет он был в костюм охотничий, на редкость добротно сделанный. В чертах лица проскальзывало что-то восточное, волосы и бородка были черные, глаза карие, умные.

На вид, хозяин избушки и муху не сподобился бы обидеть. Уединился, видать, от суеты мира бренного, жил себе в глуши, никого не трогал. Теперь вот, стоял, нас разглядывал. Спокойно, вроде как, но в то же время с любопытством. Такое впечатление, что чего-то ожидал… Не дождался, судя по виду, и только тогда осведомился:

– Куда путь держите, странники? Небось, к источнику?

– К нему, родимому, - чуть подался вперед друид. - Да занят он, как я погляжу…

– Так давно уж, - чуть удивился хозяин. - Почитай, годков пять как сюда наезжаю, и избушка тут столько же стоит. Вы, я вижу, народ нездешний, - все с возрастающим любопытством разглядывал нас он. - Заходите, что ли, поужинаем. А там, если характерами сойдемся, и переночуете. Всем места хватит. А то стемнело, уже, поздновато новый ночлег искать.

Мы не стали отнекиваться, вошли. Избушка строилась без применения магии - обычный деревенский сруб, одна комната, печка, стол, широкие лавки. Хозяин назвался Берендеем, мы своими именами.

Вскоре закипел самовар. Мы, не желая совсем уж стеснять Берендея, вытащили свои припасы, выданные на дорогу заботливыми ящерками.

– Вот и хорошо, - обрадовался хозяин. - А то я гостей не ждал, и еды у меня маловато.

За ужином Берендей ненароком попытался выяснить у нас, не встретили ли мы в лесу людей. Мы честно ответили, что нет, не встретили. Чем, судя по реакции Берендея, несказанно его удивили. Но он не стал распространяться о причинах своего недоумения, все нас расспрашивал. Кто мы такие, да куда путь держим. Мы ему, конечно, всю правду говорить не стали. Сказали лишь, что "пульку" по заказу везем, да вот, незадача, в аварию попали. Коврик продемонстрировал свежую заплатку.

Хозяин подобными объяснениями, как ни странно, удовлетворился. То ли не вникал особо в то, что мы ему говорили, то ли не счел нужным копать дальше. На том ужин и закончился, и мы стали устраиваться на ночлег.

Проснулась я ночью на своей лавке от неприятного ощущения чужого присутствия. Точнее, не столько присутствия, сколько магического прощупывания. Я машинально прикрыла всех троих щитом, отводящим внимание. Теперь противник подумает, что обознался. Рядом проснулся металлист - дыхание изменилось, и прибегать к магии не пришлось, чтобы узнать, спит, али нет. Потом недовольно охнул пнутый в бок друид. Это мне уже не понравилось - судя по методу экстренной побудки, дело было серьезное. Только Берендей спал, причем каким-то не своим сном. Как потом выяснилось, ночные гости использовали узконаправленный, настроенный на конкретного человека, усыпляющий амулет.

Не сговариваясь, мы тихонько поднялись с лавок.

– Суккуб, маг, обычный человек, - одними губами поставил диагноз друид. - Под самой дверью уже стоят! Плохо!

Металлист согласно кивнул. Я подумала, что человек, скорее всего, не наемный убийца - что ему делать, в такой-то компании? Тут и суккуба хватит за глаза, если учесть, что Берендей спит крепким сном - заходи, бери тепленького! Правда, не совсем понятны некоторые технические детали - спит же человек. Или… Стоп! Усилием воли я заставила себя отвлечься от неподобающих мыслей. Собраться ведь нужно перед боем, а не силу воображения развивать!

Времени на то, чтобы занять стратегически выгодную позицию, уже не оставалось. Мы кое-как рассредоточились по избушке. В дверь вошли друг за другом маг и суккуб. Человек остался ждать снаружи. Хреново. Если мы даже победим, удерет ведь, негодяй, времени у него на это будет - хоть отбавляй. Сбежит, и снова что-нибудь непотребное учинит.

Маг прямиком направился к спящему. Я перевела дух. Повезло! Не такой уж он и сильный, иначе все же почуял бы наше присутствие. А вот суккуба мы явно недооценили:

– Тут кто-то есть еще! - свистящим шепотом просветила нас вошедшая "дама". - Кто ты? Выходи!

Сердце екнуло. Помчалось к пяткам. Я привычно согнула коленки, осела вниз. Сбившееся было дыхание выровнялось. В груди ширилось тепло.

В руках у мага появился огненный комок. В его неверном свете стали видны обворожительные формы суккуба. Опять героиня аниме, опять длинноногая, в юбчонке, не прикрывающей пятую точку, с высокой грудью, торчащей из выреза кофточки, роскошной гривой и огромными глазищами. Только, в отличие от Вели, данная конкретная особь высокой духовностью явно не отличалась. Глаза у нее были самые что ни на есть неприятные, несмотря на их расположение, форму и размер. Да и весь ее облик, в отличие от Велиного, прямо-таки распирало от агрессивной сексуальности. "Бака!", в общем, как сказала бы, указывая пальцем на экран монитора, любительница аниме, закадычная университетская подруга Танька.

– Беру на себя девчонку, а ты парнями займись! - скомандовал маг, запустив в меня комлем огня для наглядности.

Страха я не почувствовала. Только злость. И радость узнавания стихии. Фаербол, летящий в меня, развернулся, полетел в морду супостата. Маг взвыл, схватился руками за обожженное лицо, завертелся волчком на месте, и замер, сраженный собственным гневом, разорвавшим печень. Осел медленно на пол, побился, подрыгал руками-ногами, и постепенно затих.

Покончив с незадачливым кудесником, я с некоторым даже любопытством (никогда не видела суккуба за работой), повернулась к остальным. Потом я еще долго костерила себя за извечно женскую черту… За то, что не остановила друида, промедлила.

А посмотреть, и впрямь, было на что. Как ни благочестивы были наши мальчики (ведь ни разу не клеились ко мне за все время путешествия), а не устояли. Хотя все же сопротивлялись, не без этого. У друида на лице отражалась самая натуральная борьба чувств: вины, чего-то радостного, чистого и светлого, и еще чего-то, животно-страстного. Но таяла, таяла уже защитная оболочка. Еще пара-тройка минут, и кинется уже дубина наша в объятия красотки.