Вопросительные знаки в «Царском деле» - Юрий Жук

Чуцкаев Сергей Егорович (1876–1944)

И, наконец, последним в списке лиц «еврейской национальности», причисленных к таковым М. К. Дитерихсом, оказался С. Е. Чуцкаев, о котором генералу, тем не менее, сведений «собрать не удалось»…

Сергей Егорович Чуцкаев родился 22 марта 1876 года в деревне Сугат Камышловского уезда Пермской губернии в семье станционного смотрителя. Сын небогатых родителей, он стремился получить хорошее образование и сумел поступить в Екатеринбургскую мужскую гимназию.

Учился Сергей Чуцкаев, судя по всему, отменно, так как в полученном им аттестате было отмечено, что он имел «отличное поведение», «отличное прилежание» и «весьма хорошую любознательность». На выпускных экзаменах Сергей Чуцкаев по большинству предметов получил оценку «отлично», сдав лишь три предмета на «хорошо».

Как он сам позднее писал в своей биографии: «жизнь на старом Сибирском тракте (знаменитая Владимирка) оставила след с детства».

«1881–1883 гг. – продолжал С. Е. Чуцкаев, – были полны разговорами о политических ссыльных. Ярко помню одну большую партию политиков – беззаботную и веселую, которую мы издали, из-за цепи солдат, наблюдали на сугатском этапе. Сочувствие к этим людям было, понимания – никакого.

В 1884 г. переехали в гор. Камышлов. Там учился в приходском училище и уездном. Среда была мещанская. Интересов к общественной жизни не существовало.

В 1887 г. поступил в Екатеринбургскую гимназию. Камышловское воспитание и толстовско-деляновская дисциплина делали из меня смирного и аккуратного гимназиста, усердно занимавшегося классическими языками и математикой. В пятом классе прочитал Писарева. Он перевернул все мировоззрение. Из религиозного мальчика, любившего помечтать над Пушкиным, Тургеневым, графом Монте-Кристо (Дюма), превратился в ярого нигилиста. Купленный ранее на заработанные деньги Пушкин пошел на толкучку. Выписал «Научное Обозрение» Филиппова, когда оно выходило еженедельными тетрадками, и усердно изучал их. Потом появились К. Фохт, Бюхнер, Молешотт, Сеченов. Возникло желание заниматься естествознанием. Последние годы гимназии были годами моральной каторги, так хотелось бросить Т. Ливия, оды Горация, “Антигону”, “Илиаду”, чтобы скорее заняться вопросами синтеза белковых веществ. Переход от писаревского индивидуализма, замыкавшегося на впитывании естествознания, возне с астрономической трубой, резании трупов птиц и кошек, – к общественным настроениям происходил в седьмом классе гимназии (1893–1894 гг.). Принял участие в кружке учащихся. Читали “Исторические письма” Мартова, писали рефераты, спорили, поправляли друг друга. Дома в одиночку читали нелегальную литературу “Народной Воли”. Здесь впервые сложились общественные симпатии и желание работать “на благо народа” и “оплатить ему свой долг критически мыслящей личности”. Тогда же делались первые попытки поработать для революции. Занимался с кружком учениц акушерской школы, печатал на гектографе систематический указатель для чтения легальной прогрессивной литературы и проч. Чтение Добролюбова, Чернышевского, романов “Кто виноват”, “Что делать”, “Знамения времени” – ещё более содействовало закреплению радикального настроения[139].

То есть, как следует из сказанного, свой первый нелегальный ученический кружок «с известным нигилистическим нестроением», Сергей Чуцкаев начинает посещать, будучи учеником 7-го класса. И именно к этому времени относятся его первые шаги на ниве нелегальной деятельности: занятия с кружком курсисток акушерских курсов и «участие в издании на гектографе “Систематического указателя по чтению народнической литературы”».

Но именно эта самая кружковая деятельность не обошлась без последствий. Будучи учащимся 8-го класса, он впервые знакомится с полицией или, по его собственному выражению, получает «первое жандармское крещение». Кружок разогнали, а его участники не пострадали лишь в силу своего малолетства, а также потому, что юные революционеры заранее были предупреждены «одним осведомлённым обывателем».

Окончив гимназию в 1895 году, Сергей Чуцкаев мечтает двигать науку в области химии и физиологии, для чего поступает в Императорский Казанский Университет.

В первые месяцы учёбы он «с величайшим благоговением» слушает лекции профессоров по естественным наукам, а также работает в анатомическом, ботаническом и зоологическом кабинетах.

«Однако сплетни и вообще полная осведомлённость о грызне и склоках между профессорами, – писал он далее, – скоро так оттолкнули от желания ученой карьеры, что университет был заброшен, и всё время отдавалось чтению “Коммунистического манифеста”, исторических статей К. Маркса, “Критических заметок” Струве, Бельтова, Волгина, “Эрфуртской программы” Каутского и происходившей тогда полемики между марксистами и народниками»[140].

После ознакомления с марксистской литературой «налёт народничества» и вера в идеалы народовольцев отпали навсегда. И теперь студент Чуцкаев, по его же собственному признанию, примыкает к наиболее радикальной части марксистской среды студенчества.

В 1896 году он переводится на учёбу в Императорский Санкт-Петербургский Университет. Но в стенах этого старейшего учебного заведения Сергей уже не мечтает о карьере учёного – все его мысли направлены на активную революционную работу. Продолжая своё марксистско-революционное воспитание, он всерьёз поглощён изучением «Капитала» К. Маркса, работ В. И. Ленина, а также различной литературы по политэкономии.

Во время учёбы в университете он близко сходится с разделяющими его взгляды студентами, подобно ему вставшими на скользкий путь революционной борьбы. Теперь он уже почти не посещает лекции (за исключением лекций профессора Исаева по политической экономии), а для того, чтобы хоть как-то прокормить себя, работает в университетской химической лаборатории, занимаясь качественным анализом химических веществ. У него теперь другие интересы: печатание на гектографе прокламаций и брошюр для «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», их распространение, кружковая работа среди рабочих.

4 марта 1897 года, за участие в Ветровской демонстрации (организованной около Казанского собора представителями Совета объединённых землячеств и студенчеством в знак протеста против самосожжения узницы тюрьмы Трубецкого бастиона народоволицы М. Ф. Ветровой) Сергей Чуцкаев был арестован и впервые отбывал наказание в печально известных «Крестах».

Выйдя на свободу, С. Е. Чуцкаев попал под негласный надзор полиции, поэтому, когда в мае этого же года он намеревался отправиться на родину, к нему в дом нагрянула полиция. И, как выяснилось, не зря. Ибо в ходе обыска у него на квартире было обнаружено большое количество запрещённой литературы, пишущая машинка и много прочих компрометирующих его улик.