Кольцо мечей - Элинор Арнасон

Почему предал его и его Людей? Сейчас я вижу только, что был глуп.

И кто из нас больший предатель? Кто причинил вред серьезнее?

Впрочем, неважно. Наверное, женщины Эттина заберут меня отсюда очень скоро. Помириться мы с Гвархой можем только сейчас. Может быть. Богиня будет милостива к нам, и у нас еще будет время спорить и винить друг друга - время для сотен предположений и контрпредположений. А пока я хочу только мира и покоя.

Почему-то мне вспоминаются животные Анны - гигантские медузы, разрывающиеся между страхом и сладострастием, отчаянно сигналящие о своих добрых намерениях, а вокруг колышутся их стрекательные щупальца.

"Я это я. Я не нападу. Дай мне приблизиться. Дай мне прикоснуться к тебе. Обменяемся тем, что зовется любовью."

Когда я закончу эту фразу, я отключу компьютер, встану и пойду к двери.

Из журнала Сандерс Никласа и т.д.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ

1

Несколько дней все шло по-прежнему - во всяком случае, насколько было известно Анне. Она наблюдала мужские переговоры, продолжавшиеся без изменений, и проводила все остальное время с землянами. Никто из хвархатов к ней не заглядывал. О Нике она не знала ничего, и в зале переговоров он не появлялся.

"Сохраняй спокойствие", - твердила она себе.

По коридорам ее провожал Вейхар или новый молодой человек - Чейчик с прелестным дымчато-серым мехом. По-английски он говорил с резким акцентом и обычной хварской любезностью. Его глаза, которые она видела редко, так как он благопристойно их все время отводил, были бледно-серыми, почти бесцветными.

- Что с Матсехаром? - спросила она у Вейхара.

- Вам не нравится Чейчик Ан?

- Он, видимо, прелесть, но мне не хватает подробнейших, удар за ударом, описаний очередной сцены матсехаровской пьесы.

Вейхар засмеялся.

- Пьесу он почти закончил, но в финале столкнулся с трудностями и попросил отпуск, чтобы заняться исключительно пьесой.

- И он его получил? Его освободили от служебных обязанностей ради пьесы?

- Пьеса и есть его главная обязанность. Он же служит в художественном корпусе, не забудьте. А сюда откомандирован временно.

Два дня спустя Вейхар встретил ее у дверей секции землян.

- Нам придется... как это? - пойти в обход по пути к вашим комнатам.

- Почему?

- Первозащитник выразил желание увидеть вас.

Какой первозащитник - можно было не спрашивать. Вейхар называл так только Эттин Гварху.

Он проводил ее в кабинет Эттин Гвархи, который выглядел точно так же, как в последний раз, когда она была тут, но перед столом стояло только одно кресло. Эттин Гварха сидел за столом. На нем была военная космическая форма. Он сказал:

- Вам не нужно ждать, держатель. Я распоряжусь, чтобы мэм Перес проводили в ее комнаты.

Вейхар ушел. Дверь за ним закрылась, и Эттин Гварха кивнул на пустое кресло.

- Прошу вас, садитесь.

Анна села.

Он сложил ладони и посмотрел на нее. Комната была ярко освещена, и его зрачки сузились в две черные черточки поперек синего фона. Глаза хвархатов ее особенно смущали, если, пожалуй, не считать их кистей.

- Я оставлял вас без внимания, мэм. Прошу извинения. Произошло много всего.

Анна выжидательно молчала.

- Прибыл корабль. Он увез моих родственниц домой. Лугала Минти решила отбыть с ними. Цей Ама Ул и ее переводчица останутся. Никакой женщине не следует оставаться единственной на периметре. - Он промолчал, все еще не отводя от нее глаз. - Ники полетит с моими тетками. Мы с вами останемся тут... как это говорится?.. держать оборону. - Он разнял руки и взял что-то вроде металлического карандаша. - От такого положения мне очень не по себе. Женщина не должна участвовать в борьбе на периметре.

- Но я уже в нее втянута.

- Да, а потому нам необходимо обсудить, что предпринять. Вашу роль и мою. Мне кажется, все основное мы уже обсудили в предыдущей беседе. В той, в которой участвовали мои родственницы. Но я хочу быть абсолютно уверен, что мы достигли взаимного понимания и согласия.

Он говорил с особой тщательностью, медленнее обычного, с педантичностью, а его длинные узкие мохнатые руки вертели и вертели металлическое стило.

- Мои тетки устроят так, чтобы сюда прислали других женщин побеседовать с вами. Скорее всего Сплетение поручит им расспросить вас о человечестве. Если Сплетению придется решать, что такое человеки, ему потребуется информация. Эти женщины обеспечат причину для вашего пребывания в хварском космическом пространстве. Говорите с ними так честно, как сможете. Если почувствуете, что честь не позволит вам отвечать, так прямо им и скажите. Люди понимают требования чести. Но, пожалуйста, будьте осторожны. Я не уверен, что способен дать вам полностью понять, насколько эта ситуация опасна для Ники, для меня и для моих теток. Если у вас возникнут проблемы, обращайтесь прямо ко мне. Хей Атала Вейхар абсолютно надежен, а Эйх Матсехар - хороший друг Ники, и никто еще не ставил под сомнение порядочность женщины Цей Ама. Но я не хочу, чтобы кто-нибудь из них узнал о том, что случилось.

- Вот и весь мой план, мэм Перес, - продолжал он после паузы. - Вы будете беседовать с прилетающими женщинами. Я буду продолжать переговоры. Мы будем надеяться, что в центре дела пойдут хорошо, и никто не узнает о том, что произошло.

Он бросил стило и снова, сложив ладони, встретил ее взгляд. Нет, он ее не обманывал. Этому хвархату было очень и очень не по себе.

- У меня ощущение, будто я подвергался испытанию, как герой старинной пьесы, и не выдержал его. Я не смог допустить, чтобы Ники погиб.

- А что следовало бы сделать? - спросила Анна.

- Предложить ему убить себя или же сообщить о его измене. И то, и другое было бы вполне приемлемо, хотя первое нанесло бы моей карьере меньше вреда. При условии, что никто не узнал бы, почему он себя убил.

Анна мотнула головой.

- Вовсе нет. Вам пришлось бы что-то сделать со мной. Я ведь обещала молчать, только чтобы спасти Ники. Первозащитник, вы попали в переплет просто потрясающей сложности. И я не вижу выхода, позволяющего сохранить честь.

- Вас это словно бы забавляет. Так? Или я слышу гнев?

- Я не очень высоко ставлю понятие личной чести. По-моему, когда люди начинают ссылаться на свою несгибаемую верность принципам, они пытаются замаскировать, что лишены сострадания и простой человеческой порядочности. - Она задумчиво промолчала. - А также не верят ни в нравственные, ни в политические системы, которые утверждают важность общины и прав других людей. Это только мое мнение, ограниченное моими личными сведениями и представлениями. Там, откуда я, те, кто ссылаются на честь, обычно оказываются задницами с реакционным уклоном.