Чеченский рецидив. Записки командующего - Геннадий Трошев

Когда бандиты Басаева и Хаттаба ворвались в Дагестан, туда для обустройства наших частей и подразделений, обеспечения их необходимым довольствием вылетела группа офицеров квартирно-эксплуатационного управления (КЭУ) СКВО.

Бои шли высоко в горах, где нет гарнизонов и военных городков. Поэтому в ходе рекогносцировок были определены места для разбивки палаточных лагерей и создания вокруг них оборонительных сооружений. Сюда доставили металлические печки с искрогасителями, деревянные настилы, даже туалеты. Там, где это было возможно, организовали временное электрическое освещение. Войскам своевременно подвозили питьевую воду, которая так была необходима в тот жаркий август и сентябрь 1999-го.

С перенесением боевых действий на территорию Чечни перед личным составом КЭУ округа были поставлены уже другие, куда более ответственные задачи. Как известно, у «кэчманов» уже был определенный опыт действий в боевых условиях на территории Чечни.

…В первую войну вновь сформировали грозненскую КЭЧ. В отличие от своей мирной, советских времен предшественницы, она дислоцировалась не в столице республики, а в Ханкале. В ходе первой кампании, как я уже упоминал, военные строители СКВО восстановили Грозненский аэропорт, а вблизи него возвели новый городок. Такой же был построен и в Ханкале, а эксплуатацией их занималась Грозненская КЭЧ. Но что это была за работа? Многие думают, что квартирмейстеры — это «теплый обоз» армии. И напрасно. Потому что война и смерть не выбирают своих жертв «по специальности». Мало кто знает, что из шести офицеров Грозненской квартирно-эксплуатационной части были убиты трое. Ровно половина. Подобного соотношения потерь не знало абсолютное большинство воюющих боевых подразделений. Причем квартирмейстеры погибли не от случайной бомбы или мины. Они держали оборону и пали с оружием в руках, отбивая атаки превосходящих сил бандитов. Пали смертью храбрых и удостоены высоких наград подполковник Алексей Ли, капитан Владимир Тимченко и старший лейтенант Алексей Жарин. Их имена не должны быть преданы забвению. Я склоняю голову перед их мужеством. Но точно так же восхищаюсь мужеством трех выживших в тех боях офицеров. Потому что как только началась антитеррористическая операция в Чечне, оставшиеся в живых офицеры Грозненской КЭЧ тут же подали рапорты об отправке их в зону боевых действий. В знакомые места выехали подполковник Алексей Курносов, майор Владимир Клюкин и капитан Анатолий Чекрышев. Запомните их имена. Они и теперь в Чечне, которая для этих мужественных людей фактически стала второй, малой родиной. Но эти люди — не исключение. Среди квартирмейстеров таких много.

…Директивой начальника Генерального штаба от 18 марта 2000 года был создан 326-й квартирно-эксплуатационный отдел, который возглавил полковник Магомед Хандаев. Наследство от бандитов ему досталось тяжелое. Боевики перед своим уходом разрушили городки. Ханкала лежала в развалинах. А войскам срочно нужна была вода. Поэтому Хандаев с подчиненными сразу же приступил к работе, чтобы восстановить станцию водозабора. Трудились, когда перестрелка еще шла в сотнях метров от Ханкалы. И все сделали. Военные строители (до сих пор не знаю почему) работали в Чечне без оружия. Это грозило серьезными опасностями.

И вот в один из апрельских дней полковнику Хандаеву доложили, что боевики, просочившиеся через железнодорожную линию, движутся к водозабору. Связь вскоре оборвалась, и полковник Магомед Хандаев, подполковники Андрей Амельченков и Юрий Белоглядов, прихватив с собою автоматы и несколько магазинов к ним, выскочили из вагончика. Вскоре они уже были на водозаборе…

Вот когда пригодилась офицерам и курсантская училищная наука, и боевой опыт первой кампании. Среди «кэчманов» робкие попадаются крайне редко. К тому же все трое оказались хорошими стрелками. По еле заметным в тумане фигурам боевиков хлестко ударили автоматы. Бандиты вначале залегли и открыли ответный огонь, надеялись сломить оборону, а потом дали задний ход — начали отползать за железнодорожную линию…

Бой продолжался более часа, пока к нашим не подошла подмога. Водозабор удалось отстоять. А это значило, что вода продолжала отправляться в части и подразделения бесперебойно. Действия трех офицеров в этом бою получили достойную оценку. Впоследствии их наградили орденами «За военные заслуги»…

И прежде, и ныне профессия квартирмейстера, или, иначе говоря, военного коммунальщика, — одна из самых опасных в Чечне. К каждой водовозке, спецмашине или мусоровозу бронетехнику для охраны не приставишь, да и саперов для осмотра каждой подъездной дороги не вызовешь. Вот и приходится рисковать. То там, то здесь возникают нештатные ситуации. Одни заканчиваются благополучно, другие не очень. Отсюда и потери, в том числе и среди гражданского персонала.

Спору нет, опасность налагает свой отпечаток на все действия военных квартирмейстеров в Чечне.

Но главное — постоянная работа по обеспечению и обустройству войск. Фактически это коммунальная служба армии. Она и на гражданке хлопотная, а тут, на войне, в полевых условиях — и подавно трудна. Не зря на основании Директивы начальника строительства и расквартирования войск — заместителя министра обороны РФ генерал-полковника Александра Косована от 6 мая 2000 года были сформированы четыре квартирно-эксплуатационные части — Ханкалинская, Итум-Каленская, Шалинская и Калиновская. Каждая из них теперь обслуживает свой военный городок, возведенный военными строителями в 2000–2002 годах.

Но деятельность этих КЭЧ началась задолго до того, как городки сдали в эксплуатацию. «Кэчманам», как и строителям, все пришлось начинать с первого колышка. На первых порах они выполняли обязанности службы заказчика и на всех этапах контролировали качество производства работ. А как только то или иное здание было окончательно готово и подключено к системам жизнеобеспечения, приступали к его заселению.

Любой командир по собственному опыту знает, что это не столь простое дело. Следует все тщательнейшим образом проверить и выявить все огрехи, чтобы не допускать течи водопровода, забивки канализации и тому подобного, что создает немало дополнительных забот личному составу. К тому же надо было обеспечить все казармы, офицерские общежития и другие строения мебелью, лампочками, шторами, сантехникой и т. п. На первый взгляд дело это вроде бы совсем простое, прозаическое и для любого горожанина где-нибудь в «Большой России» не доставляет особых хлопот. Нынче плати деньги — тебе мебель и привезут, и на этаж поднимут, и даже расставят в квартире по твоему желанию. Но в Чечне эту самую мебель доставляли в военные городки в сопровождении бронетехники. Для ее хранения (как и для других «скоропортящихся», ценных для воров материалов) построили специальные склады. А потом развезли и расставили в казармах в целости и сохранности. Иной обыватель подумает: что это за подарок — кровать с тумбочкой и табуретом, да еще в помещении, рассчитанном на сотню с лишним служивых! Но так считает только тот, кто отродясь не хлебал солдатской каши, не прожил хотя бы несколько месяцев на нарах в палатке или, того хуже, переделанном под жилье сыром блиндаже. Тут начинаешь ценить и умывальник, и сушилку для вещей, и сантехнику. Нехитрый солдатский уют — большое счастье для военного человека в тех экстремальных условиях, которые сохраняются в Чечне уже несколько лет. Обеспечивают его все те же работники квартирно-эксплуатационных служб.