Новая кровь - Роберт Асприн

— Извини, Стрик.

— Похоже, что Нотабль решил считать своим хозяином тебя, Ганс, а вовсе не Ахдио.

— Да я уж понял… — сказал Ганс. Голос у него был печальным, но на лице эта печаль не отразилась.

— Если уж коту что-то взбредет в голову…

— То это фиг оттуда вышибешь. Знаю. Вот только Ахдио чересчур уж суров и силен…

— Гм. Ну, будем надеяться, что он еще и понятлив. Ганс… послушай, мне нужна услуга. Точнее, две.

— Ну?

— Выведи Фракса и Уинтса на улицу и покажи им, как ты пробрался сюда. Скажи им, что я велю принять все необходимые меры к тому, чтобы никто больше не смог этого проделать.

— Стрик, клянусь — этого и так никто больше не сможет проделать!

Стрик молча смотрел на гостя до тех пор, пока Гансу не пришлось напрячь все силы для того, чтобы не отвести взгляд. Широко распахнутые невинные глаза, так хорошо дурачившие других, на этого человека не действовали. Этот мастер заклинаний отличался от окружающих. Стрик был похож… ни на кого он не был похож.

Наконец Ганс спросил:

— А вторая услуга?

— Пообещай больше не входить так ко мне.

— Стрик, клянусь больше не поступать так.

— Хорошо. Спасибо. Ну что ж, Ганс, рад был с тобой повидаться. Спасибо за сведения о Надише. Нам нужно будет еще как-нибудь встретиться и поговорить. Подольше, и без помех.

— Угу. — Мгновение спустя Ганс добавил:

— Черт подери, Стрик, ты ж меня просто выставляешь!

— Я работаю днем, Ганс. Меня ждут люди. Ганс сердито посмотрел на мага, но потом его лицо медленно расплылось в улыбке.

— Стрик, ты и вправду особенный! Ну пошли, Нотабль, пошли, котяра.

Покидая дом, Ганс заметил, что Стрик не преувеличивал: в приемной комнате на первом этаже сидели два человека. Один из них выглядел как состоятельный ранканец. «Нет, Стрик действительно хорошо поступил, взявшись творить здесь добро», — подумал Ганс, тут же сморгнул и холодно посмотрел на одетого в синее мужчину с мечом и кинжалом. Наверняка бывший дворцовый стражник. Уинтса Ганс узнал, но предпочел сделать вид, что не узнает. Ну и видок у него: прилично одет, выбрит и держится так, будто знает себе цену!

Сделав всего несколько шагов по Прямой улице, — Нотабль гордо вышагивал рядом, — Ганс заметил еще одну женщину с серебряными волосами. Так, значит, эта дурь началась со Стрика? «Ну на кой это ему понадобилось, а? Теперь уж и не поймешь, то ли женщина покрасилась, потому что ей этот цвет понравился, то ли она так хорошо сохранилась!»

Авенестра ввела в кабинет хорошо одетого ранканского дворянина.

Стрик вскоре узнал, что господин Абадас появился в Санктуарии недавно; он был двоюродным братом Терона, нового императора, узурпировавшего трон. Благородный господин Абадас имел средний рост, с десяток фунтов лишнего веса, светло-каштановые волосы, залысины, рыжеватые усы, большие уши и короткие толстые пальцы. Бархатистые карие глаза встретились с глазами Стрика, и проницательный взгляд посетителя произвел на мага впечатление. Абадас только что прибыл из Рэнке вместе со своей дочерью и, что было необычно, с единственным слугой. Он сказал, что намеревается подыскать здесь себе жилье и нанять местных жителей, илсигов.

«Странный ранканец, — подумал Стрик. — Этакий либерал, желающий показать, что и ранканец может быть славным парнем; на самом деле скорее всего агент или шпион нового императора».

— Я располагаю депозитными вкладами у местного банкира. Вы его знаете.

Стрик кивнул. Ренн был одним из двух банкиров, с которыми он вел дела, — кстати, оба банкира были илсигами.

— Он показал мне окрестности, — сказал Абадас. — Должен заметить, что я видел два поместья, господин волшебник, в которые просто влюбился. И одно из них — это вилла, которая оказалась вашей!

— Ага.

К тому времени, когда благородный господин Абадас покинул кабинет Стрика, два иностранца, недавно поселившиеся в Санктуарии, заключили взаимовыгодное деловое соглашение. Стрик был счастлив сдать в аренду виллу, купленную им у Изамеля (сам старый Изамель и другие богатые влиятельные илсиги в порядке дружеской услуги одолжили магу деньги). Он сдал ее Абадасу за сумму, чуть превышавшую ту, которую Стрику пришлось выплатить за заем и налоги. Слава инфляции! Сумму, за которую Стрик сам купил виллу, теперь назвали бы «старой ценой», но это без расходов на ремонт! В общем, сделка завершилась к взаимному удовлетворению.

Стрик позвал слугу для текущих поручений.

— Уинтс, сходи к Кушарлейну. Скажи, что я ищу себе дом в городе — побольше того, который я сейчас использую под лавку. Все ясно?

— Да, господин. А вы…

— Отлично. Потом сходи к Джилле, жене Дало Живописца. Узнай у этой доброй женщины, не хочет ли кто-нибудь из ее детей или родственников поступить на службу к ранканскому дворянину, который только что ушел отсюда. Понятно?

— Да, господин. Господин, я…

— Уинтс, я уверен, что ты знаешь людей, которые пригодились бы в домашнем хозяйстве лорда Абадаса. А теперь иди и выполни мое поручение. Пошевеливайся!

Уинтс ушел.

За следующий час Стрик принял четырех человек. Он отказался чем бы то ни было помогать посетителю, желавшему отомстить хозяину дома, в котором проживал. Использовал слабенькое заклинание и не особенно нужное в данном случае отвратительное на вкус варево, чтобы избавить второго посетителя от действительно уродливой бородавки на лице. Третьей посетительнице Стрик печально объявил, что ничего не может сделать с давно искалеченной ногой, но сам втайне сотворил заклинание, чтобы хоть немного облегчить положение бедной женщины. Страдальцу же с постоянно расстроенным желудком Стрик настойчиво порекомендовал немедленно отправиться к врачу. На самом деле вылечить разросшуюся во внутренностях молодого человека злокачественную опухоль было уже невозможно, но в последние недели жизни ему совсем не помешают наркотические препараты, снимающие боль. За все это волшебник получил три кусочка серебра и отрез ткани — очень хорошего качества, но совершенно неприемлемого цвета. Что ж, ткань можно продать или использовать как дар богам.

Вошла Авенестра, что-то дожевывая на ходу.

— Больше никого нет, дядя. Я повесила на двери табличку «Закрыто», как ты и велел.

— Отлично! — Стрик встал и потянулся.

— О-о! Какой изумительный отрез!

— Тебе нравится эта ткань, Авенестра?

— Она просто прекрасна, дядя! Мне очень нравится этот цвет!

— Гм. Возможно, нам так ничего и не удастся поделать с твоим пристрастием к сладкому, бедное дитя. Но если ты мне докажешь, что способна входить сюда не с набитым ртом, я подумаю, что можно будет сшить для тебя из этой ткани.