Полет стрелы - Mercedes Lackey

Когда гости наконец признались, что выдохлись, Тедрик моментально поднялся и стал настаивать, чтобы они отправлялись в постель.

— Не знаю, что на меня нашло: столько времени не давал вам спать, — сказал он. — В конце концов, вы пробудете здесь столько, сколько потребуется, чтобы вас экипировать. Возможно, я припрячу все иглы на неделю-другую!

Когда на следующее утро Крис с Тэлией встали — с некоторой неохотой, поскольку пуховая перина, на которой они вдвоем спали, оказалась такой теплой и мягкой, что ее не хотелось покидать, — то обнаружили, что Тедрик уже положил их кожаные вещи и сапоги отмокать в чаны с отбеливающим и размягчающим раствором. Тэлия помогла ему распороть часть их пришедшей в негодность одежды, чтобы использовать в качестве выкроек, и они принялись перешивать стандартную форму, хранившуюся на складе. Тедрик нисколько не погрешил против истины, говоря, что неплохо знает портняжное дело. К концу дня они уже далеко продвинулись на пути к обновлению их гардероба, и невозможно было заметить, что одежда сшита не в Коллегии; к концу недели они с Крисом оказались полностью экипированы.

Когда с подгонкой формы было покончено, они приступили к исполнению своего долга по отношению к населению Ягодника.

Отдых и покой чрезвычайно пригодились Тэлии, позволив укрепить вновь обретенный контроль над своим Даром. Теперь ее щитов хватало на то, чтобы самостоятельно сдерживать наиболее сильный напор извне: негусто, но лучше, чем ничего. И она чувствовала, что контроль над способностью передавать эмоции выдержит, если ее не напугают и не выведут из равновесия… и не нападут на нее. Тэлия не знала точно, что сделает, если произойдет одно из этих трех. Но что толку тревожиться раньше времени.

Когда они вступили в селение, хрупкие бастионы Тэлии чуть не рухнули. Крис предупреждал ее, что слухи достигли даже этих далеких северных мест, но она все равно оказалась неподготовленной к действительному положению дел.

Когда они с Крисом обосновались в сельской ратуше, девушка заметила, что многие здешние жители бросают на нее косые боязливые взгляды. Но что еще хуже, первые просители приближались к ней, только увешавшись оберегами от порчи.

Тэлия старалась сохранить на лице приятное, спокойное выражение, но подозрительность и даже страх селян бились в ее тонкие щиты так, что ей хотелось расплакаться от огорчения.

Наконец она не смогла больше выносить напряжение.

— Крис… мне нужно пройтись, — шепнула она. Крис бросил один взгляд на тени, залегшие вокруг ее глаз, как от боли, и кивнул. Может быть, он и не был эмпатом, но не требовалось обладать особым Даром, чтобы понять, что думают люди, надевая талисманы от дурного глаза, когда оказываются рядом с определенным Герольдом.

— Иди… и приходи, когда будешь готова, не раньше.

Они с Роланом выехали за окраину селения. Оказавшись вдали от чужих глаз, Тэлия ругалась, плакала и пинала глыбы смерзшегося снега, пока не ощутила опустошенность и ноги не покрылись кровоподтеками.

Тогда она возвратилась и снова включилась в работу.

На второй день напряженность уменьшилась. На третий обереги исчезли.

Но Тэлия гадала, какова будет реакция жителей деревни, когда на утро четвертого для они отправились к Погодной Ведьме.

Атмосфера подавленности, окружавшая маленькую развалюху, в которой жила Погодная Ведьма, оказалась такой сильной, что Тэлии представлялась почти осязаемой, и идти сквозь нее было все равно что ощупью двигаться сквозь темное облако. Погодная Ведьма сидела в холодном, темном, затянутом паутиной углу, напевая про себя и укачивая замызганную тряпичную куклу. На троих людей, стоящих перед ней, она не обратила никакого внимания. Тедрик шепотом сказал, что жители селения носят ей еду и присматривают за хижиной, и что она настолько плохо сознает окружающее, что едва понимает, когда перед ней ставят еду. Крис с жалостью покачал головой, думая, что Тэлия мало чем сможет тут помочь.

Тэлию одновременно и притягивало, и отталкивало помутившееся сознание женщины. Если бы их встреча состоялась год назад, она не усомнилась бы, что сможет что-то сделать, но сейчас?

Однако теперь, придя и почувствовав все сама, она не могла уйти просто так.

Согнувшись, Тэлия опустилась на колени на грязный деревянный пол на расстоянии вытянутой руки от женщины. Содрогнувшись от физически ощутимого возникновения контакта, сняла все свои хрупкие барьеры и позволила затянуть себя внутрь.

Крис сильно боялся за нее: ничего в сущности не зная о том, как действует ее Дар, он страшился того, что Тэлия может очень легко оказаться запертой в сознании сумасшедшей, как в западне, — и что ему делать тогда? Тэлия оставалась коленопреклоненной так долго, что, глядя на нее, Крис почувствовал, как у него самого заныли колени. Наконец ее дыхание стало выравниваться, глаза медленно открылись. Когда она подняла голову, Крис протянул ей руку и помог встать на ноги.

— Ну? — сказал Тедрик без особой надежды.

— Семья цыган, которая погибла от снежной лихорадки два месяца назад — та, о которой говорится в записи в кадастровой книге4; — там не остался живой ребенок? — спросила Тэлия со все еще немного затуманенным взглядом.

— Да, маленький мальчик, — ответил Крис, а Тедрик кивнул.

— У кого он?

— У Ифора Молотобойца; он не слишком обрадовался, но кто-то же должен был взять ребенка, — сказал Тедрик.

— Вы можете привезти его сюда? Ваш Молотобоец стал бы возражать, если бы вы нашли для малыша другой дом?

— Он-то не стал бы, но… сюда? Простите, но это звучит немного безумно.

— Оно и есть немного безумно, — сказала Тэлия, устало опускаясь наземь, так что Крис не мог разглядеть в тени ее лица, — но для того, чтобы излечить безумца, может потребоваться безумие.

Вы просто… привезите его сюда, пожалуйста. Получится ли то, что я задумала, — увидим.

Судя по виду Тедрика, он испытывал сильные сомнения, однако же уехал и меньше чем через час возвратился с тепло укутанным карапузом. У ребенка болел животик, и он тихонько хныкал.

— А теперь выманите ее из дома, все равно как, — устало сказала Тэлия Тедрику, беря у него ребенка и начиная укачивать; тот успокоился и затих. — Но позаботьтесь, чтобы куклу она оставила.

С помощью куска пряника Тедрик уговорил Погодную Ведьму следовать за ним, предварительно убедив ее оставить «младенца» в люльке возле дымного очага. Улучив момент, когда та отвернулась, Тэлия проскользнула внутрь. Спустя несколько секунд из хижины донесся детский плач, и умалишенная вздрогнула, как от удара.