Лидия. Головная боль академии - Натали Лавру

Если бы не профессор Фенек, я бы и до третьего курса не доучился бы.

Оп-ля! Интересно…

— Чем ты ему не угодил?

— Два года назад я имел неосторожность сварить на заказ одно зелье…

— Дай угадаю: заказчицей была Шиара?

Лессар кивнул.

— Ну, и кто был адресатом, тоже можешь догадаться, — добавил он.

— Погоди, а как она планировала опоить этого… — даже слов не могу подобрать, как обозвать гада.

— Это были уже не мои проблемы. Если бы я знал, как Шиара меня подставит, отказал бы ей, даже несмотря на десятикратно увеличенную цену.

Я присвистнула.

— Но ты не только продался за денежки, но ещё и начал с ней встречаться в благодарность за подставу, — проехалась я по больному месту.

— Мне тогда позарез нужны были деньги на… — он отвёл взгляд, не желая рассказывать.

Чуйка подсказала мне, что тут какая-то грустная история.

— Твои родные оказались в беде?

— Мама. И наш дом, — подтвердил он мои догадки.

— Если не хочешь рассказывать, я не настаиваю.

— Нет, я хочу… Лия, за эти недели ты мне стала родной, будто я знаю тебя всю жизнь. Я доверяю тебе, как себе. Я… — проницательный взгляд мне в глаза. — Люблю тебя.

О, богиня… Кажется, мне кровь прилила к лицу. Лессар говорил искренне, и я ему поверила каждой клеточкой своего тела. А ещё моя душа откликнулась взаимностью, и это радовало. Не могло не радовать, ведь я почти смирилась, что у меня любовь-судьба к Наиру! И тут, оказывается, во мне расцвела новая любовь: здоровая и взаимная. Я была бы сейчас абсолютно счастлива, если бы не психованный ректор, обломавший нам первый секс.

Лессар…

Говорят, люди, предназначенные друг другу, созвучны и похожи, как брат с сестрой. Что называется: «Смотрюсь в тебя, как в зеркало». Если этому верить, то мы с Лессаром абсолютно точно половинки одного целого.

— Лессар… — произнесла я тихо.

— Я не жду от тебя ответного признания, — улыбнулся он.

— Я тоже люблю тебя. Во мне родилось это чувство. Ты моя родственная душа, и я счастлива, что мы встретились, — я прижалась к нему, чтобы поцеловать, но он вдруг болезненно простонал. — Ой! — пришлось тут же отстраниться.

— Всё в порядке. Видимо, остался болевой синдром, — Лессар даже попытался криво улыбнуться.

— Значит, придётся сдвинуть наше единение до лучших времён, — вынуждена была признать я.

— Пожалуйста, побудь со мной? — просьба была похожа на мольбу, и сам Лессар лежал весь такой бледный, ослабленный. Ну, как тут уйдёшь?

— Конечно! — я ободряюще сжала его кисть.

— Тебе понравился мой подарок?

— Очень! Но, Лессар, он стоит целое состояние. Если у твоей семьи проблемы с деньгами, не стоило тратить их на меня.

— Ты теперь тоже моя семья. К тому же мои дела сейчас идут куда лучше, чем два года назад. Мне действительно хотелось сделать тебе приятное.

— Спасибо. А когда у тебя день рождения?

— Семнадцатого августа, так что у тебя ещё почти год, чтобы выбрать мне подарок, — попытался пошутить он, но нутро у него по-прежнему болело от малейшего движения, поэтому посмеяться не получилось.

— Ничего. Скоро Новый год, и уж там я оторвусь!

— Самый лучший подарок для меня — это ты. Я каждый день благодарю судьбу за то, что свела нас, — сказал он, ещё не подозревая, какую подлянку эта самая судьба нам приготовила. — Вот только общение со мной может пагубно отразиться на отношении ректора к тебе, а я не хочу подставлять тебя под удар. Уже подставил… Чёртово наказание.

— Ерунда, — отмахнулась я. — У этого хама не получится разлучить нас.

— Хорошо. Ты готова услышать мою историю?

— Я вся внимание, — заверила его.

— Меня воспитала мама. Отец погиб ещё когда я был маленький, и я его совсем не помню. Помню только, что иногда я видел, как мама тихо плакала, когда думала, что я не вижу. Она любила отца всю жизнь и любит до сих пор.

— Она ведь человек?

— Она — да, а отец был полукровкой. Мама говорит, что я — его копия.

Надо же! Оказывается, Лессар тоже лишь на четверть эльф, как и я! Невероятное совпадение… И невероятная сила эльфийских генов!

— Мы жили в нищете. Мама, чтобы дать мне образование, устроилась уборщицей в трактир, а по ночам шила саваны для погибших солдат.

— Как же ты пришёл к зельеварению?

— Когда мне было семь, мама наняла мне учителя-эльфа. Она сказала, что ей подняли зарплату, и теперь мы можем себе это позволить. Как потом оказалось, она залезла в долги. Процентщик заломил ей настолько высокие пени за просрочку платежей, что к моему поступлению в академию мама заложила наш дом и ещё осталась должна. Когда я вернулся домой на каникулы, обнаружил, что в нашем доме живут другие люди. Маму нашёл в чулане у трактирщика, где ей любезно разрешили ночевать. Она по-прежнему отдавала три четверти своей зарплаты процентщику, но тот всё никак не закрывал долг. Тогда же я увёз маму из этого города куда подальше, дал ей денег на съём жилья и думал, что наши беды позади, но у процентщика оказались длинные руки, и его люди нашли маму и упекли за решётку.

— Ты обращался к юристу?

— Да. Мама по своей доверчивости подписала кабальный договор, так что закон был на стороне этого… вымогателя.

— Чем всё закончилось?

— Я нашёл деньги, чтобы погасить долг. Маму выпустили, и теперь она живёт в Нуренмаре, это в трёхстах милях отсюда. Сейчас мы арендуем половину дома, но к следующему году, думаю, у меня уже будут деньги, чтобы выкупить жильё.

— Помнится, ты говорил, что родом из Оклюста? — вспомнила я.

— Да. Как раз оттуда я увёз маму, чтобы была поближе ко мне.

— Ты замечательный сын для неё и надёжная опора.

— Да, мне пришлось быть и за сына, и за мужа.

— Жаль, что твоё детство было полным лишений. Уверена, что твой папа гордился бы тобой.

— Если потусторонний мир существует, то возможно.

— Бабушек и дедушек у тебя нет?

— Мама сирота, а папа… Всё, что я знаю, так это что отец моего отца был эльф и носил фамилию аль Азакорнесс.

Меня прямо-таки подбросило и поставило на ноги, а затем понесло прочь.

— Лия, ты куда? — растерянно спросил Лессар.

Бедный… Он ещё не догадывается…

— Я… Я завтра тебе расскажу. Прости… — и я излишне резко захлопнула за собой дверь.

Я дура. Ещё никогда в жизни я не чувствовала себя такой беспросветной слепой дурой. Наше родство прямо-таки бросается в глаза. Мы — одинаковые. В нас обоих доминируют папины гены.

Ноги несли меня на