Украина: моя война. Геополитический дневник - Александр Дугин

Поэтому для Киева в таком понимании Женева стала надеждой, а для патриотов в России — разочарованием. Многие даже заговорили, что, мол, Лавров сдал Путина, настолько некоторые формулы Женевских соглашений контрастировали с четкими и последовательными патриотическими тезисами «прямой линии» Путина.

Вторая позиция характерна для отдельных антироссийских экспертов (например, А. Илларионова) и для патриотической среды в самой России. Так, Илларионов расценил Женеву как сдачу Западом Киева: отсутствие вопроса о Крыме, отсутствие прямого осуждения действий России на Юго-Востоке, неопределенность процедуры и, главное, субъекта разоружения — кто кого и в ходе каких процедур будет разоружать. Московские СМИ подали ситуацию сходным образом: как дипломатическую победу Лаврова и как требование от нелегитимного киевского правительства немедленно разоружить боевиков.

При этом по умолчанию подразумевалось, что мы по факту имеем дело с двумя политическими субъектами: Западу предлагается разоружить Галицию и Киев, России проследить за разоружением Новороссии. Чтобы в дальнейшем субъекты могли развернуть между собой демократический мирный диалог о судьбе Украины, ее политическом устройстве, ее Конституции и т. д.

Наличие прямо противоположных толкований наводит на следующие соображения: если стороны понимают смысл договора столь различным образом, то этот договор вообще не имеет никакого смысла и никакого будущего. И более того, за договором должно следовать силовое обеспечение.

С каждым днем становится понятно, что киевские нелегитимные власти не обладают самостоятельно достаточным могуществом и решимостью, чтобы справиться с такими очагами радикального Сопротивления Новороссии, как Донецкая Народная Республика и Луганск, а также с массовым протестом в Харькове и Одессе. Карательные рейды в духе снаряженного Коломойским «Правого сектора» в Запорожье лишь подстегивают радикальные силы Русского Сопротивления к организации и развертыванию вооруженной борьбы.

Поэтому Киев обращается за поддержкой к США. Но Россия вышла из-под контроля Запада, и на любой агрессивный жест в адрес Новороссии (объявленной Путиным частью Русского Мира) Москва может найти адекватный силовой ход.

Это порождает патовую ситуацию. Киеву в «усмирении Юго-Востока» приходится рассчитывать на свои силы и на денежные призы за «пойманного или убитого москаля», что начал практиковать Игорь Коломойский, а также на вылазки экстремистов «Правого сектора». А Новороссия постепенно укрепляет свою политическую субъектность, гарантом которой видит Россию.

Иными словами, Женевские соглашения в принципе ничего не меняют в раскладе сил. А так как выборы на Юго-Востоке, очевидно, не состоятся и Москва в любом случае их результатов не признает, то и в мае общий контекст не изменится. Киев не собирается и не может вести диалога с Юго-Востоком, так как весь пафос Евромайдана строился на радикальном русофобском расистском ультранационализме, направленном как раз на москалей (то есть на Русский Мир). Если Киев сейчас откажется от неонацистской риторики, он потеряет поддержку радикалов, которые давят на власть, фактически шантажируя ее захватом Рады.

Перед лицом украинского нацизма Новороссия все отчетливее осознает ситуацию, в которой она оказалась и готовится к Сопротивлению. Явно перспективой уже является отнюдь не федерализация, о которой формально еще продолжают иногда упоминать, но формирование самостоятельного политического субъекта, ориентированного на Россию. Это и есть Новороссия.

Женевские соглашения в темпе и логике создания Второй Украины (Новороссии) ничего не меняют. Провозглашаются новые Народные Республики, формируются их органы власти, захватываются ОГА, идет братание с вооруженными силами и «Беркутом». И этот процесс никак не сопряжен с пунктами договоров: Новороссия понимает тезис о разоружении как расформирование сотен Майдана и «Правого сектора», а также об освобождении зданий, захваченных евромайдановцами в Киеве и на Западе Украины.

3. Пасхальная трагедия в Славянске

Убийство группой боевиков «Правого сектора» в Пасхальную ночь гражданских людей, защищавших блокпосты в Славянске, стало событием, окончательно убедившим жителей Новороссии в стратегии киевских нелегитимных властей. И если жертвы в Мариуполе еще можно было объяснить стремлением жителей захватить военный объект, то неспровоцированная атака неонацистов в Пасхальную ночь взорвала Юго-Восток Украины.

Это окончательно дезавуировало Женевские соглашения, так как стало понятно, что Киев не только не собирается разоружать незаконные бандформирования, но и направляет убийц даже в момент святого для всех христиан празднования Пасхи.

Теперь всем жителям Новороссии ясно: право на жизнь и свободу, на русский язык и самоопределение, право на мир и Православие можно отстоять только с оружием в руках.

По сути, это означает, что Украина находится в гражданской войне уже не одной, а двумя ногами. Со всеми вытекающими последствиями.

4. Некоторые прогнозы

В реалистичном видении будущих событий есть несколько бифуркационных сценариев. Как всегда, в таких напряженных ситуациях, балансирующих на грани третьей мировой войны, нельзя точно сказать, где блеф, где конкретика. Поэтому любой прогноз определяет лишь рамки вероятного и возможного.

Главное: в какой степени Россия готова выдерживать фронтальную конфронтацию с США? При доминации либеральной, прозападной элиты в 90-х и отчасти в 2000-х консенсусным мнением в России была убежденность в таком отставании России, что сама мысль о конфронтации с НАТО казалась нелепой. Но была ли эта объективная оценка или результат пораженческой пропаганды проамериканской либеральной пятой колонны, доминировавшей в прежних периодах в России? В таких случаях все решает reality check, проверка реальностью.

Путин выиграл Вторую Чеченскую кампанию, несмотря на серьезную поддержку сепаратистов со стороны США. Тем самым он восстановил суверенитет России на территории РФ. В августе 2008-го Россия освободила Южную Осетию и Абхазию и признала их независимость. И снова это получилось. Войны не последовало.

Не дошло до войны и при воссоединении с Крымом. Это значит только одно: жесткая линия России не встречает того сопротивления (или уже не встречает), которое мы вправе были бы ожидать, если бы ее отставание от США и стран НАТО было критичным.

Поэтому существует, по всей видимости, несколько слоев дозволенного России в деле укрепления ее мощи на постсоветском пространстве. Одно дело, что США и НАТО декларируют на словах, а другое — как они реагируют на деле. Трудность в том, что узнать, где кончается одно и начинается другое, можно только с риском третьей мировой.