Балтийский ястреб - Иван Валерьевич Оченков

Добавьте к ним пять винтовых, один колесный и шесть парусных фрегатов, два из которых так же превращены в транспорты. И девять колесных и винтовых шлюпов, плюс авизо и разная мелочь. Иными словами, двум десяткам импровизированных миноносок под прикрытием почти такого же количества полуброненосных канонерок предстоит атаковать почти сорок полноценных боевых кораблей с двумя тысячами орудий. Авантюра, скажете вы, и будете правы. Но другого выхода нет. Остается надеяться только на непогоду, не слишком хорошую видимость и русский авось.

По окончании совещания все командиры и начальники отправились прямиком на свои корабли. Это тоже часть плана. Ребята они, конечно, хорошие, но о секретности большинство даже не подозревает. Вот встретят знакомых и тут же все выложат и про предстоящий бой, и про боевую задачу. Конечно, даже если один из них окажется шпионом, ничего сообщить врагу не успеет, но, как говорится, береженного Бог бережет. Так что никакого берега!

Погода ближе к ночи испортилась еще больше. Очевидно, природа снова играет за нас. Не «генерал Мороз», конечно, но все-таки. Небо плотно затянуто тучами, порывистый ветер, мелкий, но противный дождь, и даже не темнота, а скорее какая-то серая хмарь. В общем, шансы незаметно подобраться к противнику очень и очень неплохие. Как, впрочем, и потеряться.

Первыми рейд покинули оборудованные минами «шанцевки», осторожно продвигаясь по тесному и мелководному Южному фарватеру. К слову, по другую сторону Котлина, на Северном фарватере, по докладам наблюдателей крейсируют и бдят в оба глаза несколько фрегатов противника. Все логично. Нейпир опасается выхода наших больших кораблей, а вот про угрозу его красавцам-линкорам со стороны канонерских лодок просто не думает… пока… За миноносками потянулись «константиновки» и пароходы.

Последним в поход двинулся «Рюрик» и тут, как водится, не обошлось без накладки. Пока я нарезал подчиненным задачи, и оканчивались последние приготовления, все шло нормально. Но как только пришла пора отчаливать, начались неожиданности.

Для начала на рейд Кронштадта прибежала, шлепая плицами, яхта «Александрия» — небольшой, но довольно уникальный по своим тактико-техническим характеристикам пароход. Построенный за пару лет до начала войны в Англии, он развивал на спокойной воде без малого четырнадцать узлов, а благодаря ничтожной осадке и выдающейся маневренности мог ходить где угодно. Поначалу я даже хотел наложить лапу на это чудо инженерной мысли, но получил четкий и недвусмысленный отлуп.

Дело в том, что его величество очень любит эту яхту и предпочитает ее всем прочим кораблям гвардейского экипажа. И то, что она здесь появилась…

— Императорского штандарта нет! — как будто прочитав мои мысли, заметил командир «Рюрика» Баженов.

— Кого же тогда черт принес, как думаешь, Александр Иванович? — хмыкнул я, после чего чуть не поперхнулся. Уж больно двусмысленной получилась фраза.

— Скоро узнаем, — пожал плечами тот, предпочтя дипломатично не заметить моей оговорки.

Лицо прибывшего на «Александрии» свитского генерала поначалу показалось мне незнакомым. Однако, когда он оказался в салоне, в голове будто щелкнуло. Барон Вревский! Незаконнорожденный сын Павловского фаворита князя Куракина, бывший зять сенатора Ланского. Не стар, нет еще и пятидесяти. Считается боевым генералом, хотя орден святого Георгия у него за выслугу. С другой стороны, полученная во время прошлой русско-турецкой войны золотая сабля с надписью за храбрость…

А еще будущий виновник поражения у Черной речки и последующего падения Севастополя! В этом сражении он и погибнет. Вот такой вот прелюбопытный персонаж.

— Проходи, Павел Александрович. Ужин не предлагаю, некогда. Говори, с чем пожаловал?

— Ваше императорское высочество куда-то собирается? — удивился генерал. — Погода, как мне кажется, совершенно не располагает к прогулкам…

Ответом ему было красноречивое молчание. Поняв, что больше ничего не дождется, барон принял официальную позу и сообщил.

— Император желает вас видеть!

— Как срочно?

— Немедленно!

— И какова же причина?

— Подробно не осведомлен. Но, кажется, его величество желает обсудить возможность диверсии против эскадр неприятеля.

— Передайте государю, что я не здоров!

— Что-то серьезное? — всполошился Вревский.

— Нет. Ничего такого. Но врач рекомендовал мне покой, так что в Петергоф отправлюсь завтра.

— Константин Николаевич, — вздохнул генерал. — Его величество категорически не желает, чтобы вы выходили в море!

— Да какое там. Говорю же, заболел.

— И поэтому постоянно находитесь на своем флагмане?

— Да. Мне здесь комфортно.

— В таком случае, позвольте откланяться.

— Не смею задерживать!

— Отходим! — приказал я командиру «Рюрика», как только «Александра» покинула рейд.

— А как же приказ государя?

Судя по выражению его лица, Вревский не постеснялся лично довести до всех моих приближенных царскую волю…

— Он тебе лично что-то приказал?

— Нет, но…

— Эполеты жмут?

— Слушаюсь!

Получив приказ, механики запустили машину, и наш фрегат медленно двинулся в открытое море, мерно плюхая плицами. Я же поежился от колючего ветра и спустился к себе, чувствуя спиной взгляды всех присутствующих, от командира фрегата и адъютантов до последнего матроса. Ослушаться прямого приказа царя — ужасный проступок. А Николай Павлович не из тех, кто спускает подобное…

— Да не переживайте вы так, — обернулся к Баженову с офицерами, — может, еще и не вернемся…

Одним из первых к месту предстоящей битвы прибыл отряд капитан-лейтенанта Мейснера. Четыре «шанцевских» канонерки, ставшие сегодня по воле великого князя миноносками, и колесная «Грета». На первый взгляд включение этого парохода в отряд было нелепостью. Если, конечно, не вспоминать, что именно этот корабль участвовал во всех испытаниях нового оружия и потому имел самую опытную команду.

А еще у него была репутация «счастливчика». Судите сами, первый его бой с куда более сильным, чем весь русский отряд, фрегатом закончился не просто победой, а захватом вражеского корабля. Причем, самую большую награду получил как раз-таки командир этой самой «Греты» Виктор Кострицын. Шутка ли, чин, крест и новый корабль под начало!

Теперь пароходом командовал его бывший помощник Петр Вальронд. Едва получив лейтенантские эполеты, молодой офицер оказался перед непростым выбором. С одной стороны, Кострицын звал его с собой, обещая место вахтенного начальника. С другой, великий князь приказал готовить экипажи «шанцевских» канонерок к применению мин, а никого опытнее Вальронда во всем флоте просто не было. Так он стал сначала «исправляющим должность», а затем и полноправным командиром первого в своей недолгой жизни корабля.

— Лей сильней, — с надеждой вглядываясь в слякотную черноту вокруг, прошептал он себе под нос, плотнее надвигая кивер на лоб и запахивая