Не обожгись цветком папоротника - Арина Бугровская

больно. Агния мычала, едва сдерживая крик.

Положил её кое-как. Хотел было упрекнуть, что, если бы подмога была, может, легче в первую очередь ей было бы. Но сдержался. Она и сама понимает. Раз не хочет, значит, хватит об этом.

— Буду тянуть, ты руками, главное, держись. Поняла? Буду тянуть медленно. Если что — кричи. Особенно, если корзина наклонится.

— Поняла.

— Погнали.

Ярослав старался тянуть вожжи медленно и плавно, без рывков. Получалось. Агния всё же лёгкая.

— Ты как? — крикнул, когда по его расчётам половина пути была преодолена.

— Лучше не бывает — со злостью ответила Агния. И Ярослав едва сдержал усмешку. Всё же она храбрый человек.

Вот и показалась из ямы сначала голова девушки, потом и всё остальное. Когда он понял, что ещё немного, и корзина, выскочив из ямы, повиснет на суку и будет раскачиваться, остановил движение. Теперь всё зафиксировать. Обмотал крепко-накрепко верёвки вокруг ствола того самого дерева, чей сук оказал добрую услугу, и уже вручную вытащил корзину на землю.

— Получилось.

Агния стонала, скрипя зубами. Но Ярослав на это внимания старался не обращать. Теперь надо быстрее доставить Агнию к той, которая может оказать помощь, а болеть, понятное дело, будет, и тут он бессилен что-либо изменить.

На руках понёс к дороге. Лошадка смирно стояла на своём месте. Уложил Агнию на солому, хорошо, что соломы много в телеге, про это дома не подумал. Не стал возвращаться за вожжами, потом заберёт, сейчас не время. Поехали.

— Как до Власы добраться?

— Не знаешь, что ли?

— Я у неё в гостях не бывал. Знаю, что в колдыбани.

— Придётся тебе меня нести опять. Дороги туда нет.

— Не велика тяжесть, дотащу, — успокоил он девушку на случай, если она о нём переживает.

Нести пришлось долго. Тут уж Ярослав всерьёз забеспокоился о лошади. Хорошо, что не Бурку взял. А, впрочем, Бурку одного в лесу привязанным не оставил бы. Но и лошадь оставить надолго нехорошо. Но что делать, другого выхода не видел.

— Пришли, — тихо сказала Агния, и Ярослав огляделся.

— Ну и хоромы! Столько лет колдует, могла бы себе что-нибудь получше наколдовать.

— Тише ты! Услышит — она тебе поумничает, навек запомнишь.

— Не пугай! Небось не пужливые.

Но замолчал.

— Побудь пока здесь, — положил девушку на траву, — пойду проведаю, что там к чему.

Агния не возражала, казалось, она его перестала слушать. Внезапно она сама побледнела.

— Пошли отсюда.

— Ты чего? Столько прошагали. С чего бы уходить.

— Пошли! Быстро! — яростно зашептала Агния.

Ярославу стало не по себе. В растерянности переводил взгляд с Агнии на несчастную лачугу.

— Быстро, ты что, не понимаешь? — Агния казалось, готова побежать отсюда на своих культяпках.

Внезапно раздался жуткий душераздирающий визг. Больше Ярославу не нужно было повторять. Схватив Агнию в охапку, он, чуть ли не бегом, поспешил в обратный путь.

«Ну, и вопль! Не ходил никогда, и это — первый и последний раз», — размышлял Ярослав, боясь оглянуться. Руки покрылись мурашками. Хотел было спросить у Агнии, что этот крик означает, и человеческий он вообще, но подумал, что, меньше знаешь — целее будешь, особенно в колдыбани. Тут хозяйничают другие силы.

Лошадь была на месте. Ярослав уж и не ожидал такого подарка от судьба. Уложил Агнию, тронулись.

— Куда правишь? — спросила девушка сонным голосом. Похоже, она была без сил.

— К волхву! Больше некуда. Можно, конечно, к Лещихе, но думаю, ни припадка она не соображает. Глеба уже налечила.

Агния на этот раз промолчала. И Ярослав вздохнул с облегчением.

108

Ярослав ждал у двух сосен. Волхв не пригласил его к себе, а сам взял Агнию на руки и унёс. Ждать пришлось долго. Парень подкрепился едой, которую захватил для девушки, но в этой суматохе даже не предложил ей. Допил воду.

Но вода — не проблема, сбегал к ручью, набрал ещё.

Потом лежал, обдумывал варианты: что дальше.

Наконец, показался волхв. Он опять нёс Агнию, только на этот раз она не подавала признаков жизни, а ноги её были так обмотаны не пойми чем, что напоминали две колоды.

— Теперь пусть так будут долго, — пояснил волхв, указывая на ноги. — Ко дню Сварога можно снять. Снимешь сам. Разрежешь, если надо ножом всё, что здесь есть. Раньше нельзя.

Пока Ярослав укладывал Агнию на телегу, волхва и след простыл. Ярослав, получается, и не поблагодарил его. А, впрочем, не очень он и благодарен был. Волхв, как и предсказывала Агния, был холоден и неприветлив. Ладно, что хоть не прогнал восвояси.

Ярослав потрепал девушку за руку. Та с трудом открыла глаза, огляделась, вспомнила.

— Ну, и куда теперь? — спросил парень.

— Не знаю.

— К матери?

— Нет! В Берёзовый Кут я не вернусь.

— Тогда направляйся на все четыре стороны, — не выдержал Ярослав.

— Тогда вывали меня под ближайший куст, только подальше от дороги, — не осталась в долгу Агния.

Во упёртая!

Но Ярослав такой вариант развития событий предусмотрел, пока сидел у сосен. Раздражало его сейчас только то, что из всех возможных решений проблемы Агния выбрала самый сложный. В чём он, положа руку на сердце, и не сомневался.

— Но, — повернул он лошадку.

Далеко в лесу была их сторожка. Когда зимой ходили на охоту, в ней иногда оставались ночевать, если не успевали засветло домой. Летом день длинный, ею не пользовались, тем более, охотиться с размахом некогда, вот она и стояла без дела.

Приехали нескоро. Ярослав внёс девушку, осмотрел помещение. Конечно, условия неприхотливые, но жить можно.

В дальнем углу лежанка, покрытая старой шкурой, Агнию он положил туда.

Кресало, кремень — всё на месте. Огонь он развёл привычно быстро. Зажёг самую длинную лучину.

Поставил у изголовья воду.

— Ну, всё. Пора мне домой… Оставайся. Завтра приеду, будем обустраивать тебя. А пока так переночуешь.

У Агнии закрывались глаза.

— Ты это… — Ярослав помялся, — на двор… хочешь?

— Куда? — Агния нахмурилась, не понимая.

— Ну, в уборную…

109

— Хыля, иди в сарае почисти, на свинью уже страшно глянуть, — приказала Кисеиха.

— Так, я у неё только вчера убиралась, — тут же вмешалась Калина.

— Ну, значит, плохо убралась, — Кисеиха так просто не сдавалась. — А хорошая хозяйка и два раза в день должна за всеми убрать.

Хыля послушно вышла во двор. На грудь словно лёг тяжёлый камушек.

И совсем не в том дело, что не хочется или другим она была занята. Нет. И работать на ногах весело, и дела по дому все интересные. А причина в том, что мать не любит, когда она рядом. Как только