Пронзенное сердце - Сьюзен Кинг

— Именно так! Я бы швырнул ее в монастырь и запер до конца жизни за то, что она посмела так опозорить меня! И видит Бог, я еще могу это сделать!

— Сейчас леди Эмилин под моей защитой, — спокойно возразил Николае.

— Так это ты и отбил ее у конвоя! — продолжал обвинения Уайтхоук. — Вовсе не лесное чудовище и не Черный Шип. — Хью попытался было что-то возразить, но Уайтхоук ледяным взглядом заставил его замолчать. — Это ты был с ней возле водопада и убил там одного из моих воинов?

— Но, сэр, конвойные сразу узнали бы барона, — вмешался Шавен. Он взглянул на Николаев. — А она ничего не говорила вам о леснике? Где вы нашли ее?

— Она заблудилась в лесу после того, как убежала от конвоя. Ее нашли крестьяне и помогли ей.

— Выходит, вы прекрасно знаете тех, кто помогал девчонке. И сможете навести нас на след Черного Шипа.

Николас лишь пожал плечами.

Граф не выдержал:

— Ради всего святого, где же она сейчас?

— В полной безопасности, и судьба ее никоим образом не должна вас больше волновать.

— Будь уверен, я еще разберусь в правомерности твоих действий. А девка эта, без сомнения, сможет поведать нам много полезного о Черном Шипе. Лучше отдай ее добром, иначе я сам доберусь до нее. Но почему же она убежала тогда?

— У вас слишком крепкая репутация замечательного мужа, — сквозь зубы процедил Николас.

— Чертов парень! — Лицо графа потемнело, даже стало заметно, как покраснела кожа у корней белоснежных волос. — Ты достойный сын своей матери; раз смеешь со мной так разговаривать! Я обманут! — В ярости он стукнул кулаком по столу. Шавен же в испуге отскочил.

— Я еще раз повторяю: не извольте больше беспокоиться о судьбе леди Эмилин, — проговорил Николас. — Уверен, что она сама никогда вас не интересовала, а вздумали жениться на ней вы лишь из-за Эшборна.

Уайтхоук повернулся и долго молча смотрел на Николаса. Но и Николас не спешил отвести взгляд.

— Эшборн останется моим, — наконец прервал молчание граф, — никакое предательство не сможет этого изменить.

Он скрестил руки на груди и уселся на край стола. Дыхание его становилось все более затрудненным и шумным. Он медленно покачал головой. Потом провел ладонью по липу и волосам.

— Что ты скажешь на это, Хью? Никто теперь не убедит меня в том, что король разрешил эту помолвку в награду за мою преданность, а не для того, чтобы поиздеваться над Хоуквудами!

Шавен нервно кивнул.

— Нечего возразить, милорд!

— Поскольку король, без сомнения, знал о моей помолвке, подобный поступок, конечно, не случаен, — заметил Николае. — Но так как первая помолвка обладает преимуществом, то, сэр, кто же кому пытался наставить рога?

Глаза Уайтхоука превратились в щелки.

— Своим поступком ты уже отплатил за любую возможную несправедливость. Как же ты, должно быть, ненавидел меня в тот самый день, когда сопровождал в Эшборн! — неожиданно добавил он.

Николас не сказал ни слова, пытаясь сохранить самообладание.

Уайтхоук взглянул на Шавена.

— Эта леди действительно хороша, Хью. Ладное тело, огонь в голосе и в движениях. Я думаю, что лишь похоть заставила меня принять эту помолвку. Хотя достаточно скоро она показала свой нрав. — Он засмеялся коротким лающим смехом. — Ты сделал плохую партию, Николас. У нее ни приданого, ни земли; лишь предатель-брат да целый выводок никому не нужных детей. А что до ее красоты — все равно со временем она превратится в сварливую бабу, которая будет, не переставая, пилить мужа. Я рад, что избежал этого.

Николас молчал, кусая губу. Уайтхоук продолжал:

— Ну, предположим, что это все к лучшему. Я получил земли, избавившись от девчонки. Но все равно — то, что ты сделал, достойно порицания.

— Человек, который строит на чужой земле или присваивает чужие доходы, не имеет ни малейшего права судить о том, что предосудительно, а что нет, — не выдержал Николас. — Человек, чья жена умирает позорной смертью, не должен судить других.

Уайтхоук резко вздохнул.

— Во всем, что я делал, не было моей воли и желания. Измену нельзя простить.

— Прощение — вообще трудный урок. Я уже знаю это.

— Теперь я, по крайней мере, не сомневаюсь в том, что представляет из себя мой сын и наследник. Но ведь прежде это не было так определенно? — Уайтхоук искоса взглянул на Николаса.

Тишина в комнате казалась ледяной, как зимний рассвет.

— Нет, милорд, — наконец проговорил барон. — Но чем определяется отцовство? Доверием. Верой. Любовью. А с этими добродетелями вы совсем не знакомы. — Он насмешливо поклонился.

— Я уже говорил, что ты в точности напоминаешь свою мать. Фальшь у тебя в крови.

Граф поднялся и взял со стола свои кожаные перчатки. Потом нарочито медленно начал их натягивать.

— Мы уезжаем сию же минуту, — приказал он холодно. — Когда я все обдумаю, то непременно переговорю с королем. Возможно, потребую возмещения убытков. Или вызову тебя на рыцарский поединок до смертельного исхода. Ты услышишь о моем решении. Имей также в виду, что от меня ты не получишь в наследство и горелой соломины. А пока, я уверен, вне зависимости от всего прочего, нападения на моих людей этого зеленого дьявола, или Черного Шипа, или черт знает, как его зовут, прекратятся. — Он сжал кулак. — Похоже, что будь он смертный или демон, этот Лесной Рыцарь обладает и большей смелостью, и большим великодушием, чем мой собственный сын. Пойдем, Хью.

Резко повернувшись, Уайтхоук вышел из зала. Черный плащ развевался, открывая мощные ноги, оружие воинственно звенело. Когда он открыл дверь, то столкнулся лицом к лицу с леди Джулиан, которая как раз собиралась войти.

— Бертран, — вежливо приветствовала она.

— Добрый день, Джулиан, — резко ответил он и с шумом захлопнул за собой дверь.

Графиня явно смутилась от подобной нелюбезности.

Шавен кивнул Николасу.

— Мои поздравления, кузен, — тихо и быстро произнес он. — Твоя жена хоть и бедна, словно церковная мышь, но все равно очень лакомый кусочек.

— Еще слово о ней, и я заставлю тебя проглотить твой язык, — прорычал Николае. Хью улыбнулся.

— Позволь еще лишь поблагодарить за то, что ты расчистил для меня путь.

— Ах да! Как кузен по отцовской линии, ты надеешься, что все наследство теперь перейдет к тебе. Добро пожаловать, Хьго! Ты достойный наследник состояния Уайтхоука!

Шавен сначала растерялся, но вскоре угрожающе сдвинул брови, поняв насмешку и оскорбление. Он метнулся прочь, на ходу лишь коротко кивнув графине.

Леди Джулиан остановилась рядом с Николасом в тот момент, когда Шавен хлопнул дверью, и сложила руки над крестом, висевшим на груди. С участием взглянула она на племянника.