Я дрался на штурмовике. Обе книги одним томом - Артем Драбкин

Вот еще был случай. Мы штурмовали артиллерийские позиции в районе между Фалмой и Петкеранта, и в первом заходе фашистский снаряд повредил бензопровод к нижнему бензобаку. Мы вышли из атаки, и когда командир сообщил, что самолет подбит, он получил указание лететь на свой аэродром. Остальная группа продолжала штурмовать. Мы летим вдоль берега Ладожского озера. Высота примерно метров 400–500, ясное небо, ясная погода, а фюзеляж мокрый. Что такое? Я высунул руку из «фонаря», потрогал, понюхал – бензин! Вот в такой обстановке – облитый бензином самолет, выхлопные патрубки пышут пламенем – мой командир ведет самолет. Вся его кабина в парах бензина. Он надел очки, чтобы спасти глаза, открыл «фонарь», высунул голову налево из кабины – и только так спасся от отравления бензиновыми парами. Командир вел самолет на высоте 400–500 метров вдоль берега Ладожского озера: если бы самолет загорелся, он бы тогда сделал вынужденную посадку на песчаную отмель берега. Но мы долетели, и самолет на свой аэродром он посадил, правда, немножко промазал по направлению, и мы выкатились за пределы аэродрома. Он выключил мотор и потерял сознание. Я выскочил из кабины, и в это время подбегает медсестра. Мы с медсестрой вытащили летчика из кабины – он был без сознания, весь облит бензином! Мы положили командира на траву, подъехал главный врач полка, дал ему понюхать нашатырный спирт, но ничего не помогало. Тогда он приказал медсестре и мне раздеть его догола и обработать марганцовкой. Мы начали обрабатывать марганцовкой, он стал, как индеец, красный, но в сознание не приходил. В таком состоянии мы на машине отвезли его в лазарет, и там его на следующий день привели в сознание. Такое сильное было отравление парами бензина. Мы не зря обработали марганцовкой все тело, потому что все пропиталось бензином. Вообще, только его умелое пилотирование нас спасло: он не изменял режима работы двигателя, чтобы, не дай бог, выхлопные газы не подожгли самолет. И даже на этот случай он предусмотрел возможность посадить самолет на берегу.

– Насколько я понял из вашего рассказа, основной противник – это зенитная артиллерия?

– Да. В Финляндии – в основном зенитная артиллерия. Там зенитная артиллерия была сильной, а истребители слабые. У нас 90 % погибшего летного состава стали жертвами зенитного огня.

– С финскими летчиками в воздушном бою не приходилось встречаться?

– Мне не приходилось. Просто приходилось вести заградительный огонь против истребителей, отгонять их приходилось. С бипланами «фоккерами» мы встречались, но они обычно уходили от огня.

– Было различие между финскими зенитчиками и немецкими? Была разница между тем, кого штурмовать: финнов или немцев?

– Да, разница была. Финские зенитчики были более точными. Их огонь был более эффективным. Но немцы брали массовостью – у них была очень насыщенная зенитная оборона.

– Тяжело удержаться на брезентовом ремне?

– Удержаться легко, когда в нормальном полете и стрельба в заднюю полусферу. Но когда углы атаки уже превышают 45 градусов, тогда неудобно, потому что приходится тянуться. А сиденье – оно, конечно, позволяет изменить положение тела. Но если бы сиденье так же, как турель, двигалось и по направлению: и вдоль оси самолета и поперек, было бы, конечно, удобнее.

– Вы пристегивались?

– Нет, никогда не пристегивались. Ноги держали враспорку, чтобы было устойчивое положение, чтобы можно было прицеливаться.

– Брезентовое сиденье было натянуто до упора или все-таки со слабиной?

– Оно позволяло регулировать высоту, выбирать самое удобное положение по росту. Я не натягивал.

– Говорили, что снимали «фонарь», чтобы увеличить сектор обстрела. У вас в полку «фонарь» не снимали?

– Были у нас такие случаи, без «фонаря» летали. Но я летал с «фонарем».

15.7.1944 2 Ил-2 (ведущий командир звена гвардии лейтенант В.Н. Парфенов с воздушным стрелком Е.П. Пестеровым и ведомый командир звена гвардии младший лейтенант Мезенин И. с воздушным стрелком гвардии сержантом Плачендовским К.И.) бомбардировали и штурмовали два железнодорожных эшелона с паровозами на полустанке Суйстамо

– Пулемет БТ надежный?

– У меня не было ни одного отказа.

– Даже можно было длинными очередями стрелять?

– Да. Могу рассказать такой эпизод: я уже говорил, что, когда я находился на аэродроме Мончегорск, на наш аэродром сел английский экипаж. Пока члены экипажа сидели в столовой полка, с командиром полка беседовали, мы, механики, залезли в этот английский бомбардировщик. И, как все механики, давай смотреть, как у них готовится самолет. Во-первых, что нас удивило, – в кабине пилотов много окурков. У нас курить разрешалось не ближе 25 метров от самолета, и на самолетной стоянке курить было запрещено. За это очень строго наказывали! Но я, поскольку интересовался вооружением, заглянул в ствол пулемета заднего стрелка. Я не увидел неба через этот ствол, настолько ствол был забит пороховым нагаром. У нас после каждого вылета, какой бы он тяжелый ни был, вооруженцы, механики, техники обязательно чистят оружие. У нас ствол был всегда чистый, смазанный. Поэтому у нас такая была безотказная техника. А вот англичане, видимо, этого не делали.

– Вы БТ сами обслуживали?

– Нет, вооруженцы.

– И ленты заправляли они?

– Да. Но мы, конечно, помогали. Когда четыре вылета в день, тогда и летчик помогает, и стрелок помогает.

– Вы не помните, в какой пропорции заправляли ленты, бронебойный – зажигательный?

– В различной пропорции, смотря какая цель. Когда бомбили танковые колонны, тут бронебойных 80 % и зажигательных 20 %. Но обычно было 50 на 50: один зажигательный, один бронебойный.

– Летчики давали возможность вести огонь стрелкам по наземным целям?

– Обязательно. Когда мы штурмовали одну из финских железнодорожных станций, мы сделали три захода, и мой командир командует: «Женя, делаю для тебя заход!» Еще мы штурмовали рано утром казарму фашистских солдат и видели, как в нижнем белье эти солдаты выскакивали, разбегались в стороны. И вот в это время мой командир сказал: «Следующий заход, Женя, делаю для тебя». На выходе из пикирования мне пришлось выпустить несколько длинных очередей по фашистам, которые бежали кто куда. Но стрелял я только по команде командира.