Чертополох и роза - Виктория Холт

– Это все пустые сплетни.

– Нет, ваше величество, я…

– Говорю вам, чушь и болтовня!

Горничная замолчала, но была очень довольна – она выполнила свой долг перед хозяевами, Дугласами, и жестокая хитрость сработала.

Королева теперь не успокоится, пока не выяснит правду, а то, что во время последнего пребывания герцога Олбани в Шотландии сестра лорда Флеминга была его любовницей, не оставляло никаких сомнений.

Она застыла в постели, держа перед собой зеркало. Глаза лихорадочно блестели; их жгли злые слезы, по гордость не позволяла плакать. Маргарита не была таким слабым созданием, чтобы рыдать и плакать потому, что ее снова обманули.

Все, казалось, происходило по одной и той же бесчеловечной схеме. Мужчины, которых любила Маргарита, подло изменяли ей. Она дарила им страстную любовь, была готова на величайшую преданность; но, увы, ее всегда обманывали. И другие узнавали об этой неверности раньше, чем она успевала хотя бы помыслить о возможной измене.

Это было слишком тяжело, чтобы терпеть молча, и если Маргарита умела страстно любить, то не менее сильной была и ее ненависть.

Королева ненавидела Олбани за то, что он так ее обманул. Она теперь понимала, что сама склонила герцога к роману, да, это она позвала его, а столь галантный кавалер не мог ответить отказом, хотя все это время, несомненно, предпочитал объятия красотки Флеминг.

Королева ненавидела весь клан Флемингов. И ничего не могла поделать с этой ненавистью. Она стала именовать Флеминга убийцей жены и невесток. Это возродило старую, почти позабытую клевету – все опять вспомнили, как Яков IV хотел жениться на Маргарите Драммонд и как она умерла, позавтракав вместе с двумя сестрами, в том числе – женой Флеминга.

От чьей руки в действительности погибли эти женщины?

Могло ли быть правдой, что лорд Флеминг, желая отравить собственную жену, по ошибке убил вместе с ней и сестер?

Возрождение стародавней истории было очень слабой местью, полагала Маргарита, за ее собственные муки.

Как же она была несчастна в эти теплые летние дни!

«Я никогда больше не доверюсь ни одному мужчине», – говорила себе Маргарита.

Отныне она посвятит себя только сыну. Мальчику шел одиннадцатый год. Он был умен, сообразителен и очень любил мать, которая, подружившись с Олбани, смогла проводить с ним целые дни.

Дэвид Линдсей все еще был постоянным спутником юного короля и отдал бы жизнь ради мальчика. Яков знал это и горячо любил его.

Дэвид недавно женился на молодой девушке по имени Джэнет Дуглас. Она была белошвейкой в королевском доме и зарабатывала десять фунтов в год, но женитьба ничего не изменила в обязанностях Линдсея. Король унаследовал от отца любовь к музыке, и Дэвид всячески поощрял ее, так что долгие часы проходили в пении, а также игре на лютне и клавикордах. Дэвид, кроме того, научил воспитанника любить животных и заботиться о них, и для обоих было огромным удовольствием играть с животными в парке Стерлинга и пытаться научить их всяким фокусам. Дэвид никогда не позволял мальчику проявлять хотя бы малейшую жестокость, но весьма настойчиво старался втолковать ребенку, что, какое бы удовольствие он ни получал от игры с мохнатыми и пернатыми друзьями, никогда нельзя забывать, что его долг – заботиться и защищать их.

«Конечно, это правда, что Яков еще мальчик; но он также король и умен не по годам, – решила Маргарита. – Бедное дитя, после смерти отца он как будто живет в заключении, ему никогда не позволяют идти, куда хочется, или встречаться с друзьями, если на то нет особого разрешения. Хорошенькое дело для короля – оказаться в подобном положении!»

Почему бы королю не освободиться от этого полузаключения? Почему бы не поставить его во главе какой-нибудь партии – номинально, разумеется, – и, поскольку он готов доверять матери, почему бы ей не стать реальной силой, истинным, но тайным вождем этой партии?

Она никогда больше не доверится мужчине – с этим покончено! Теперь королева намерена посвятить себя политике, восстановлению своего регентства и возвращению сына к той жизни, какую он должен вести как король Шотландии.

Она поехала в замок Стирлинг и застала Якова в его покоях вместе с Дэвидом Линдсеем.

Увидев мать, Яков приветствовал ее радостными восклицаниями.

– А вот и моя мама, Дэвид! – вскричал он. – Она точно придет в восторг от нашего попки!

– Не сомневаюсь, – отозвался Линдсей, и Маргарита увидела, что на запястье мальчика, как охотничий сокол, сидит попугай с ярким оперением.

– Мне эту птицу прислали в подарок, – тараторил Яков. – Правда красивая? Вы когда-нибудь видели такую прелесть? А Дэви сказал, что она может даже научиться говорить. Он уже учит ее свистеть.

– И это очень хорошо получается, – вставил Дэвид, такой же радостно возбужденный, как и юный король.

Голову Маргариты переполняли планы, но попугай привлек ее внимание, потому что она никогда еще не видела подобной птицы, а предположение, будто ее можно выучить свистеть, показалось королеве фантастичным.

Наконец она вдоволь подивилась всем этим чудесам, послушала, как Яков аккомпанирует на лютне пению Дэвида, и сказала, что хотела бы немного побыть наедине с сыном, и Дэвид удалился.

– Послушайте, Джейми, – сказала Маргарита, как только они остались вдвоем, – какую странную жизнь вы ведете, а ведь вы – король!

– Странную, мама?

– Ну, ведь вы же почти узник. Будь ваш отец жив, насколько все обернулось бы по-другому!

– Но тогда я не был бы королем.

– Ох, Джейми, как печально, что ваш отец умер, а вы стали пленником честолюбивых людей.

– Да-а-а… – протянул Яков. – Полагаю, я действительно узник… в некотором роде.

– На самом деле так оно и есть, потому что, пожелай вы покинуть замок Стирлинг, вам не позволили бы этого сделать. Бедный Яков, вы еще так мало видели, откуда вам знать, что такое свобода! А вы король. Порой меня охватывает дикий гнев на тех, кто заставляет вас жить так, как вы живете. Король должен быть свободным, и вы, хоть вам пока и немного лет, все же король!

Яков задумался.

– Кто же настаивает, чтобы меня держали в заточении? – потом спросил он.

– Парламент, а парламентом управляет регент.

– Герцог Олбани? Он мне очень нравится. Я думал, он мой друг.

– Ваш друг? – Маргарита рассмеялась. – У пего очень приятное обхождение, не правда ли? Так часто ведут себя те, кто собирается нас обмануть.

– Значит, герцог – обманщик?

Глаза Маргариты сузились, и Яков уставился на нее, широко раскрыв глаза.

– Он один из величайших обманщиков на свете! – пробормотала она.

– Наверное, это и в самом деле так, – ответил Яков, – потому что он убедил меня, будто мы друзья.